Афанасьев Михаил Денисович

Михаил Денисович Афанасьев родился в 1923 году в селе Старая Покровка Чуйского района Киргизской ССР в крестьянской семье. Русский. Член КПСС. Пос­ле окончания средней школы и аэроклуба в городе Фрунзе был направлен в Чкаловское военное авиацион­ное училище. Старший лейтенант. Летчик-штурмовик, командир звена.

Свой боевой путь начал в августе 1943 года. При­нимал участие в сражениях на Северо-Кавказском, Южном, 4-м Украинском, 3-м и 1-м Прибалтийском фронтах. Показал себя бесстрашным летчиком-штур­мовиком, мастером штурмового удара и снайпером бомбометания и стрельбы. Совершил 149 боевых вы­летов.

За образцовое выполнение заданий М. Д. Афа­насьев был награжден двумя орденами Красного Зна­мени, орденом Отечественной войны I степени и ря­дом медалей. 18 августа 1945 года ему присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

После войны Герой вернулся к мирному труду. Ныне живет в Чуйском районе Киргизской ССР на зас­луженном отдыхе.

АС ШТУРМОВОГО УДАРА

Растревожил душу Михаила Денисовича этот авиационный праздник. Во Фрунзе отме­чали пятидесятилетие аэроклуба. На летном поле аэропорта собрались тысячи горожан. Один за другим взмывали в небо спортивные самолеты, выписывали каскады фигур высше­го пилотажа, из открытых люков сыпались па­рашютисты, расцвечивая яркими куполами не­босвод.

Под тентом, обособившись небольшой групп­кой, стояли выпускники аэроклуба довоенной поры. Жестикулируя руками, они оживленно обменивались мнениями. Убеленные сединами, прошедшие сквозь суровые испытания войны, они сегодня как бы вернулись в свою голубую юность. Глаза их горели задорным блеском, светлели изборожденные морщинами лица.

И вот теперь, возвращаясь домой, Михаил Денисович никак не мог совладать с растре­воженной памятью. Снова и снова, как там, на летном поле, возвращала она его к событиям более чем сорокалетней дав­ности.

Он видел себя семнадцатилетним парнишкой, шагающим с друзьями на молодежный вечер в клуб, где и пришло к нему то самое решение, которое определило его даль­нейшую судьбу. В фойе он случайно поднял мятую газету с объявлением о приеме во Фрун­зенский аэроклуб. Учащенно заколотилось серд­це. Кто же из сверстников Мишки не грезил в то время авиацией?

Сунув газету в карман, он побежал домой:

— Тятя, тятя! Я решил, ты только не воз­ражай! — и он с порога протянул отцу газету.

Утром следующего дня, получив родитель­ское напутствие, Михаил на попутной машине уехал во Фрунзе.

Сданы документы, пройдена медицинская и мандатная комиссии, и он уже учлет. Каждый день наполнен напряженной учебой. Он дото­шен, схватывает все на лету. И строгий ин­структор Краевых, по достоинству оценив ста­рания паренька, первым из группы выпускает его в самостоятельный полет.

Это было в конце марта 1941 года. А в мае, получив направление в военное училище лет­чиков, он уезжает в Чкалов. В самый канун войны.

…Ожесточенные бои шли уже под Москвой. Там, прикрывая столицу, не на жизнь, а на смерть сражались сверстники Афанасьева. Из дома писали: воюют на фронте семеро старших братьев. На Александра, что был призван на действительную службу в погранвойска, еще в 1940 году, пришла похоронка — погиб в Прибал­тике близ местечка Элисте. Можно ли тут спо­койно ходить на занятия в учебные классы, на аэродром? С группой товарищей Михаил пишет рапорт командованию с просьбой отправить на фронт.

— Как вы могли додуматься да такого? — сурово отчитал их начальник училища гене­рал Скробух. — Страна готовит из вас боевых летчиков, отрывает от фронта новейшую тех­нику, овладев которой вы будете во сто крат — сильнее. А вы собрались идти на врага недо­учившись. Это похоже на дезертирство… Идите и учитесь как следует. Лично проконтролирую.

Урок, преподанный генералом, подейство­вал. Да и сам Михаил понял: война — не иг­рушка, враг силен и опытен. Чтобы преодолеть его, надо учиться не жалея сил.

В начале августа 1943 года М. Д. Афана­сьев, произведенный в младшие лейтенанты, прибыл в 807-й штурмовой авиационный полк, входивший в состав 8-й воздушной армии, ко­торой командовал Т. Т. Хрюкин. Действовала она в составе Южного фронта, войска которого как раз в эти дни готовились к прорыву Миус­ского оборонительного рубежа, воздвигнутого фашистами на пути советских войск в Донбасс. Новое пополнение прибыло на новеньких, по­лошенных прямо на заводе «илах».

Полк в предыдущих боях понес ощутимые потери. В преддверии наступления с каждым новичком слетал и проверил, на что он годен, сам главный инспектор по технике пилотиро­вания дивизии. Младшим лейтенантом Афа­насьевым он остался доволен и дал разрешение на первый боевой вылет.

— Честно говоря, ни первый, ни второй, ни третий полет мне не запомнились, — отвечая на мой вопрос, сказал Михаил Денисович,— ко­мандир эскадрильи Чечиев с характерным кав­казским акцентом (он был осетином) приказал: «Держись «в хвосте», делай все, как я». И я, как слепой за поводырем, следовал за ним.

Зато вряд ли забудется штурмовой удар по вражеским артиллерийским позициям в районе Зеленый Гай — Ильиновка. Их группу еще на подходе к цели встретили «мессеры». Наши истребители прикрытия завязали с ними бой. Воспользовавшись этим, «илы» прорвались сквозь заградительный огонь зениток и на бреющем полете обрушились на вражеские ба­тареи. Вокруг машины Афанасьева хлопьями рвались снаряды, а он, отжимая штурвал от себя, все круче пикировал на укрытое маски­ровочной сеткой орудие. Выходя из пике, огля­нулся и увидел, как рвутся на огневой позиции врага посланные пм реактивные снаряды. Со второго захода Михаил расстрелял из пушек другое вражеское орудие. Это бесстрастно за­фиксировала расшифрованная потом фотоплен­ка. На аэродром он привел самолет со множе­ством пробоин, но довольный и гордый со­бой. Он впервые почувствовал себя настоящим бойцом, поверил и в большие возможности ма­шины.

Да, замечательный это был самолет «ИЛ-2»! Наши воины не зря прозвали его «летающим танком», а фашисты «черной смертью». Броня надежно защищала кабину летчика и двига­тель. На вооружении штурмовика были бомбы и ракетные снаряды, две пушки и два пулеме­та. Средь белого дня под огнем вражеских зе­ниток выходили «илы» на цель, пикировали, сбрасывали бомбы и снова устремлялись в ата­ку — теперь уже с бреющего полета. В жаркие мгновения боя летчик воедино сливался с ма­шиной и чувствовал ее покорность.

Каждое утро, изо дня в день, самолет Афа­насьева выруливал на старт и улетал к полы­хающей огнем линии фронта. Особенно напря­женная работа выпала на долю пилотов 807-го полка весной 1944 года, когда разгорелись ожесточенные бои за Крым.

Как известно, немецко-фашистское коман­дование придавало исключительно важное стра­тегическое и политическое значение удержанию этого полуострова. Оно опоясало его густой сетью оборонительных рубежей. При прорыве их наше командование сделало ставку на эф­фективную работу артиллеристов и авиаторов. И штурмовые эскадрильи не подвели. Они, казалось, делали невозможное. Снизившись до 20—30 метров, утюжили позиции гитлеровцев, разбивая их долговременные огневые точки, не давая поднять головы. Совершали по пять-шесть боевых вылетов в день. Затем, когда противник начал отход, летчики стали наносить удары по его портам и морским коммуникациям.

Чего стоил только один «звездный» налет на Северную бухту Севастополя. В воздух под­нялись сотни самолетов. С разных направле­ний, с моря и с суши, обрушились они на вра­жеские транспорты, скопившиеся в бухте. И она буквально закипела от разрывов бомб и снарядов, а потом надолго затянулась дымом вспыхнувших пожаров. В тот полет вызвались только добровольцы, лучшие летчики полка Герои Советского Союза Баранов, Сидорин, Стужин, Захаров, Хиталишвили. Удостоили этой чести и Михаила Афанасьева. И когда они вернулись на свой аэродром, на КП полка передали благодарность командующего 4-м Украинским фронтом Ф. И. Толбухина, наб­людавшего за действиями штурмовиков. А вско­ре пришел приказ о присвоении 807-му штур­мовому авиационному полку почетного наиме­нования «Севастопольский». Почти весь лич­ный состав части был удостоен наград. Коман­диру звена лейтенанту Афанасьеву вручили орден Отечественной войны I степени. Это была его третья боевая награда.  

Первую — орден Красного Знамени — он получил за ос­вобождение Донбасса.

Короток, но сладок миг фронтовой пере­дышки. Им, двадцатилетним, уже много раз смотревшим смерти в глаза, еще так хотелось посидеть с девчатами теплыми украинскими вечерами, погонять в футбол на зеленом лужке, выговориться в письме к родным и друзьям, но на западе продолжала громыхать война, и злобный враг еще топтал родную землю. 807-й переводят в Прибалтику. 

Снова вылет за вылетом. Растет послужной список боевых заслуг лейтенанта М. Д. Афа­насьева. 8 сентября 1944 года он со своим зве­ном наносит бомбовый удар по артиллерийским позициям врага южнее города Тырва. Подав­лен огонь двух батарей и уничтожено до трид­цати солдат. 7 октября во главе группы из де­вяти «ИЛ-2» М. Д. Афанасьев обрушивается на железнодорожную станцию Погетен, где скопились вражеские эшелоны. Подожжены два состава с войсками и грузом, разбит один паровоз. 14 октября двадцать четыре штурмо­вика, ведомые М. Д. Афанасьевым, выходят к станции Штонишкен, где гитлеровское ко­мандование сосредоточило до семисот человек пехоты и тридцать танков, готовясь предпри­нять контрнаступление. Благодаря умелым и решительным действиям командира группы, точному выбору им направления захода на цель, контратака была сорвана. Противнику нанесены ощутимые потери в живой силе и технике.

За год с небольшим Афанасьев совершил 149 боевых вылетов. На его счету значилось восемь уничтоженных фашистских танков, двадцать пять автомашин, тринадцать ору­дий, два потопленных транспорта, сбитый самолет. И до четырех сотен выведенных из1 строя вражеских солдат.

И все-таки война была войной. Штурмовик Афанасьева не раз, как поется в известной фронтовой песне, возвращался из боя «на чест­ном слове и на одном крыле». Бессменный ме­ханик оружейник Алексей Лисицын, малый заводной, темпераментный, в таком случае яростно принимался размахивать кулаком, гро­зясь: «Ну, ироды, вы у нас попляшете за это!» И, охая и ахая, принимался заделывать про­боины в фюзеляже, крыльях, хвостовом опе­рении.

Случалось попадать в переплеты и похуже. В первый раз самолет Афанасьева подбили под Никополем осенью 1943 года. Еле-еле дотянул он до линии фронта и посадил машину на паш­ню. В другой раз, когда Афанасьев летал на бомбежку вражеского транспорта в Черном море, осколок зенитного снаряда перебил мас­лопровод. Мотор начал сдавать. Самолет терял высоту. Стало ясно — до берега не дотянуть. Михаил отстегнулся, снял парашют и у самой кромки воды взял штурвал на себя. Когда са­молет окончательно потерял скорость и, как говорят летчики, «посыпался на хвост», выбро­сился из кабины. В воде ватный комбинезон быстро намок, тянул вниз. Вряд ли бы ему со стрелком удалось спастись, не приди вовремя с берега катер.

Что может быть страшнее для советского летчика, нежели быть сбитым над территорией врага? Кто знает, какие испытания выпадут на его долю? Был и такой эпизод во фронто­вой биографии лейтенанта Афанасьева. Случи­лось это в Прибалтике 29 октября 1944 года. В паре с молодым летчиком Казбановым вы­летели они на задание. Погода там в эту пору известно какая — сплошная облачность. К ли­нии фронта подошли на небольшой высоте. Густо забили зенитки. Казбанов не выдержал, полез вверх, в облака.

— Но я же знаю, — рассказывает Михаил Денисович, — он неопытен, потеряется. Кричу по рации: «Куда ты запропастился?» И тут слышу голос стрелка Володьки Медведева: «Командир, два «фока» справа!» Так называ­ли мы фашистские истребители «фокке-вульф-190». Самолет Казбанова они сбили на моих глазах. Не успели вывернуться и мы. Сверкнуло перед глазами, словно молния. При­шел в себя на земле. Лежу в лесу, а вокруг стоят гитлеровцы, автоматы на меня направ­ляют. В голове страшная боль, лицо разбито. У стрелка пулевое ранение в плечо, нога поло­мана. Доставили нас в штаб, долго допрашива­ли. Ничего от нас не добились. Бросили в по­возку, повезли куда-то на запад. На вторую ночь, чуть окрепнув, сбежали с одним стрелком из нашего же полка. Четыре дня пробирались лесом. Вот где знания ботаники пригодились. И в определении пути, и в добывании пищи. Здорово помог нам один старик литовец, на ко­торого случайно наткнулись. Накормил, дал еще харч в дорогу, посоветовал, как лучше пе­рейти линию фронта.

— Когда через шесть дней я появился в полку, за меня ребята уже заупокойную выпили, похоронку домой отправили. Приш­лось воскрешаться из мертвых.

Вскоре после окончания войны по состоя­нию здоровья Михаилу Денисовичу пришлось расстаться с авиацией. В 1956 году вернулся он в родное село и поступил на работу пило- рамщиком в Чуйскую передвижную механизи­рованную колонну. Недавно коллектив торже­ственно проводил ветерана на заслуженный отдых.

— Подарили часы. С намеком: шагай, дес­кать, Афанасьев, в ногу со временем, — тепло улыбаясь, говорит Михаил Денисович.

Д. ПАРЧУКОВ