Беляндра Василий Яковлевич

Василий Яковлевич Беляндра родился в 1914 году в селе Досовское Кутюбукского района Кустанайской области. В шестнадцатилетнем возрасте переехал вместе с родителями в Киргизию, в село Бурулдай Кеминского района. Русский. Работал кузнецом, затем комбайнером в колхозе. В августе 1941 года был приз­ван в Советскую Армию.

Его боевая биография началась в тяжелых оборо­нительных сражениях на Донском и Сталинградском фронтах.

17 ноября 1943 года за проявленные мужество в наступательном бою при форсировании Днепра, высокое воинское мастерство удостоен звания Героя Советского Союза. Награжден двумя орденами Крас­ной Звезды, орденом Красного Знамени, орденами Отечественной войны I степени, Александра Невского и медалями. Василий Яковлевич — участник Парада Победы 1945 года.

После войны Герой возвратился в Киргизию к мир­ному труду. Умер в 1967 году.

В селе Бурулдай Кеминского района Киргизской ССР одна из улиц носит имя Василия Яковлевича Беляндры.

НА ДНЕПРОВСКИХ КРУЧАХ

Сентябрь 1943 года. Красная Армия стре­мительно шла к Днепру. Обгоняя пехоту, нес­лись вперед тридцатьчетверки. На башнях белой краской выведены долгожданные слова: «Даешь Днепр!», «Вперед, на Киев!».

Отступая, фашисты сжигали приднепров­ские деревушки. Лишь кое-где виднелись осто­вы кирпичных домов, да тянулись вверх оголен­ные печные трубы.

С передовыми частями 23-й мотострелковой бригады двигался вперед и взвод, которым ко­мандовал младший лейтенант Василий Белян­дра. Опытный воин, он уже успел повоевать и в донских степях, и в Сталинграде. До конца вкусил Беляндра горечь летнего отступления в 1942 году, был ранен, лежал в госпитале.

Сейчас Василий, как и все бойцы, был преисполнен радостного ожидания от встречи с Днепром. Колесо войны круто повернулось. Теперь уже фашисты не могли изменить ход событий. Советские воины — и полководцы и рядовые — многому научились за эти тяжелые годы испытаний — и прежде всего тому, как на­до бить опытного и сильного врага. Теперь на­ша дорога шла только в одном направлении — на запад.

Думал ли он, сын потомственного земле­дельца и сам крестьянин, что придется ему в короткое время овладеть сложной наукой вой­ны? Привык Василий работать в кузне, играю­чи справлялся с тяжелым молотом. А когда в их киргизское село Бурулдай пришла новая техника, он не удержался, сел за штурвал ком­байна. Водил Василий по широким кеминским полям свою послушную машину, убирал хле­ба, и, казалось, нет большего счастья, чем на­полнять закрома золотистым: зерном.

Мирное чистое небо в далеком краю, снеж­ные горы Ала-Too в едва приметном мареве — все это осталось позади, в той жизни, которую грубо перепахала навязанная нашему народу война.

Страшную весть о ней он тоже встретил в поле. И хоть был выходной, все они, механиза­торы, трудились, каждый не хотел отставать от других.

Василий на следующее утро был уже в во­енкомате.

— Погоди немного, — сказал ему майор. — Дойдет очередь и до тебя, Василий Яковлевич. А сейчас боевая задача другая — полностью убрать урожай.

Ох, и работал он в те длинные летние ночи. И раньше все делал в охотку, а тут откуда только силы взялись! А потом обвел послед­ним взглядом убранное поле, поцеловал ком­байн, словно надолго прощался с близким другом. Когда теперь снова сядет за штурвал, да и придется ли? Вести с далеких фронтов при­ходили неутешительные, и почтальоны уже раз­носили по домам похоронки.

Теперь подругой Василию стала винтовка. Руки у комбайнера сильные, глазомер отмен­ный. Немало на счету у стрелка Беляндры сра­женных меткой пулей фашистов.

В госпитале, когда дела пошли на поправ­ку и он собирался выписываться, чтобы вновь вернуться в свою роту, ему сказали, что нап­равляют его в военное училище.

— Понимаешь, командиров не хватает. А ты боец уже обстрелянный, пороха вдосталь понюхал. Тебе взвод в самую пору! — убеждал Василия приехавший в госпиталь капитан.

Убеждал — это одно. Беляндра и сам пони­мал, что дело тут решенное и возражать долго не придется. В конце концов прикажут. А ты — солдат, воинскую дисциплину знаешь.

Теперь, идя к Днепру, он считал, что ему в общем-то повезло. Попал он в бригаду, кото­рой командовал прославленный командир пол­ковник Головачев, человек крутой закваски. Слов много не говорит, больше требует, но к подчиненным относится с пониманием.

— С таким батей любую задачу можно ре­шить, — говорили бойцы. А задача сейчас перед ними стояла одна — выйти к Днепру и как мож­но быстрее форсировать его, пока фашисты не пришли в себя от мощных танковых ударов наших наступающих частей.

Сегодня утром на марше их догнал броне­транспортер. Вышел оттуда невысокий призе­мистый человек в плащ-палатке. Солдаты узна­ли: командующий.

— Чьи будете? Какой части?

— Головачевцы мы. Двадцать третьей мо­тострелковой.

— Ну что ж, рветесь, вижу, к Днепру. Да­вайте, ребята, спешите, а то, глядишь, соседи обгонят.

Они вышли к Днепру у села Великий Бук­рин. Клонился к исходу день 23 сентября. Ва­силий снял каску, зачерпнул воды — и впрямь вкусна была днепровская вода.

— На том берегу еще слаще будет, — ска­зал подъехавший Головачев.

Собрал он командиров. Как переправляться будем — вот что решали сейчас.

Кто-то вздохнул тяжело.

— Нет ничего. Плавсредства отстали. При­дется теперь тут торчать. Широк Днепр, так просто не перескочишь.

Головачев сжал и без того тонкие губы.

— Вижу, что широк. А форсировать надо сейчас, немедленно. Все смотрели на высокие кручи там, на правом берегу. А на высотках, конечно же, — пулеметы. Вот и пропустит тебя противник, жди!

Только раздумывать было некогда. Белян­дра дал приказ бойцам искать лодки, из бревен вязать плоты.

— Глаза боятся, а руки делают, — так ска­зал он, как любил говорить всегда, когда при­ходилось тяжело, но надо было преодолеть себя.

Накрапывал дождь, Днепр пошел волнами. А солдаты уже мастерили плоты. Кто-то нашел полузатопленную лодку — Беляндра обрадовал­ся: это то, что надо.

— Давай-ка, Михаил, сюда пулемет, — при­казал старшине Вдовенко. — Ну, поехали!

Оттолкнулся шестом от берега и —вперед. Посмотрел: в темноте, там и тут плыли на са­модельных плотах бойцы — взвод начал пере­праву.

А фашисты их ждали. Не успели добраться до середины реки, как начался обстрел. Снаря­ды и мины разрывали воздух и воду, застрочи­ли пулеметы, а они все плыли и плыли вперед и, казалось, нет конца этой переправе.

Василий не знал, сколько прошло времени, пока показался берег. Поторопился, прыгнул из лодки, едва нащупав дно, и кинулся рывком на берег. Отдышавшись, оглянулся: рядом уже заработал пулемет Михаила Вдовенко, поддер­жали огнем и с левого берега.

— Ура! Вперед! За мной! — в грохоте ору­жейных залпов Беляндра, вроде, и не услышал своего голоса, но почувствовал — бойцы подня­лись вслед за командиром и пошли в атаку.

Нет, явно не ожидали фашисты такой дер­зости. Взвод ворвался на северо-западную ок­раину деревни Трактомировка. Небольшая вы­сотка господствовала над местностью. Белян­дра тут же отдал приказ обойти противника и с тыла забросать его гранатами. Бой длился недолго — пошли в штыковую, выбили фашис­тов из окопов.

Беляндра осмотрелся. Вроде бы дела идут неплохо, к тому же гитлеровцы бросили четы­ре машины с боеприпасами. Пока не подойдут основные силы, надо организовать оборону, свя­заться с соседями: «Что у них?»

Утром противник не заставил себя ждать. Танки, а под их прикрытием и пехота, двину­лись на высотку, которую занял взвод. Нача­лось! Фашистов встречали шквальным огнем, дымились подбитые танки. Они отступали, а по­том снова и снова шли на позиции взвода и снова откатывались назад.

Семь контратак выдержал в первый же день боев на правом берегу взвод Беляндры — и на самых опасных участках неизменно появлялся младший лейтенант.

Они держались и день, и второй, и третий. Держались, хотя было невыносимо. Беляндра, перебегая по траншее, только и спрашивал: «Живы, братки? Потерпите, еще немного ос­талось».

Опять поднялся в атаку враг. Но почему же молчит пулемет, там, на левом фланге?

Василий бросился туда. Второй номер ле­жал на ящике с патронами — не донес, сражен­ный осколком. Командир расчета пытался при­подняться — не мог, ранен. А фашисты все бли­же и ближе. Только бы успеть, только бы до­бежать. (

Он все же успел. Прицеливаться было не­когда — бил напрямую, в упор. Гитлеровцы залегли, начали ползти назад. Поднялся во весь рост командир роты: «За мной! Впе…» Не до- кричал, упал — ну бойцов какая-то заминка.

— Вперед! — это уже Василий шагнул из окопа, махнул рукой. — Вперед!

…К вечеру в траншее появился Головачев.

— Где комроты?

— Ранен, товарищ полковник. Принял ко­мандование на себя.

— Молодец! Но имей в виду — держаться до последнего.

Он приобнял Беляндру, этот суровый чело­век, не привыкший обнаруживать свои чувства.

— Держись, прошу тебя. Совсем немного осталось.

Бой затихал. Неуклюже, со свороченными набок башнями стояли перед высотой, замерев в своем тяжелом движении, два «тигра». Три самоходки тоже не двигались. Десятки фаши­стов нашли свою гибель здесь, пытаясь сбро­сить в днепровские воды взвод Василия Бе- ляндры, А эти люди, пропыленные, окровавлен­ные, совсем уже обессилевшие, спали сейчас крепким сном, как после самой тяжкой работы. Они, конечно, не видели, что начинало уже светать, и не слышали, как с ревом пошли на запад наши штурмовики, а там, где нес могу­чие волны широкий Днепр, уже была налажена паромная переправа, и танки с надписями на башнях «Вперед, на Киев!» шли один за дру­гим, чтобы расширить плацдарм и окончатель­но закрепиться на правом берегу.

О том, что ему присвоено звание Героя Со­ветского Союза, Василий Яковлевич Беляпдра узнал уже потом, спустя два месяца — в госпи­тале. Не довелось ему войти в Киев, 30 сентя­бря был тяжело ранен. Но потом, догоняя пос­ле выздоровления свою часть, он успел побы­вать в городе, за освобождение которого стоял насмерть на той безымянной высоте возле де­ревни Трактомировка.

Всего несколько часов, потому что звали Ге­роя новые фронтовые дороги, потому что война была не окончена, и впереди был Берлин.

Он вернулся в родное село — и снова взял­ся за привычную работу. Он долго ждал этого часа, приближая его в дымящемся Сталинграде, на крутых берегах Днепра. И всегда, проходя с боями русские и украинские села, помнил Ва­силий Беляндра свое родное киргизское село Бурулдай. Село, где в память о нем именем Ге­роя теперь названа широкая в серебристых то­полях улица.

В. НИКСДОРФ