Гавриш Иван Фомич

Иван Фомич Гавриш родился в 1920 году в селе Садовое Московского района Киргизской ССР в семье крестьянина. Украинец. Член КПСС. В Советскую Ар­мию был призван в 1938 году и направлен в Вольское авиационно-техническое училище. В 1941 году учился в Балашовской школе летчиков. Гвардии старший лей­тенант. Летчик-штурмовик. Командир звена.

С 22 июня 1942 года — на фронтах Отечественной войны. Сражался на Юго-Западном, 4-м Украинском и 3-м Белорусском фронтах.

За активное участие в боях при освобождении Белоруссии и Литвы, за умелые боевые действия при прорыве линии вражеской обороны на границе Вос­точной Пруссии и проявленные при этом мужество, героизм и храбрость 19 апреля 1945 года И. Ф. Гав­ришу было присвоено звание Героя Советского Союза. Он награжден орденом Ленина, двумя орденами Крас­ного Знамени, орденами Александра Невского, Отече­ственной войны I степени, Красной Звезды и рядом медалей.

После войны продолжал службу в рядах Советской Армии. В 1959 году перешел работать в аэрофлот и 10 лет водил реактивные пассажирские лайнеры.

Ныне гвардии полковник И. Ф. Гавриш на заслу­женном отдыхе, живет в Ростове-на-Дону.

ИЗ ПЛЕМЕНИ КРЫЛАТЫХ

Умное, волевое лицо, черные брови враз­лет. Темный чуб зачесан наверх, открывая вы­сокий лоб. На крутых плечах — капитанские погоны, а на груди среди множества орденов и медалей взор приковывает «Золотая Звезда» Героя. Взгляд офицера, весь его облик говорит о спокойной уверенности человека, хорошо и честно выполнившего свой долг.

Таким навечно запечатлел военный фото­граф 1945 года гвардии капитана авиации Ге­роя Советского Союза Ивана Гавриша — одно­го из армии победителей в самой жесточайшей из войн, какие когда-либо выпадали челове­честву.

В тот победный год Иван Фомич отправил эту фотографию в свое родное село Садовое, что основали в Чуйской долине в конце минув­шего века переселенцы из украинских и южно-русских губерний. Там оставалась его мать Прасковья Ананьевна, сестры и братья, вер­нувшиеся с войны. Всего семь лет назад поки­нул он отчий дом…

Думал ли когда-нибудь, гадал ли бедняцкий сын Иван Гавриш, что прославит свое Садовое, что придется ему не на жизнь, а на смерть за­щищать родное село и тысячи сел и городов Родины от лютого, жестокого врага, что взле­тит он над великой своей страной героем-соко­лом, увидит с высоты ее величие и богатыр­скую силу, и горе ее, и раны ее, нанесенные войной?

Наверное, обо всем этом не думал он, не га­дал. Но готовность не дать в обиду отчий край, где так молодо, радостно и мощно входила в свои права новая счастливая жизнь, — эта го­товность к защите Родины формировалась в сельском мальчишке самой советской действи­тельностью, его классовым чутьем сына крес­тьянина-бедняка.

Отец Ивана Фома Петрович и старшие братья — Антон, Василий, Алексей были ак­тивными участниками становления в Садовом Советской власти, колхозного строя. Антон Гавриш, например, в 20-е годы служил в мили­ции, раскулачивал богатеев, участвовал в унич­тожении кулацких банд. Вместе с братом Ва­силием в 1929 году одним из первых вступил в колхоз. Братья Гавриши были самыми стойки­ми коммунарами, державшимися за колхоз из последних сил, что называется, зубами.

К тяжелому крестьянскому труду с детских лет был приучен и самый младший из Гаври­шей — Ванятка. Но старшие братья, имевшие за плечами кто два, кто четыре класса сельской школы, на семейном совете решили: пусть хоть один из нашей фамилии будет грамотным, выу­чим Ваньку.

— Только благодаря помощи моих бра­тьев,  вспоминает Иван Фомич,— я получил возможность окончить семь классов Садовской неполной средней школы.

А было это крылатое время, время леген­дарных полетов Чкалова, летчиков полярной авиации, время аэроклубов, Осоавиахпма, ворошиловских стрелков. Комсомол бросил в те годы клич: «Молодежь Страны Советов —на самолет!» Какой же мальчишка не мечтал тог­да о небе, о кабине крылатой машины!

Комсомолец Иван Гавриш тоже твердо ре­шил: буду летчиком. И поехал парень из дале­кой Киргизии в Россию, под Саратов, в Вельс­кое военное авиационно-техническое училище, которое успешно закончил в 1940 году. И вот 20-летний воентехник 2-го ранга Иван Гавриш получает назначение в авиационный полк, сто­явший в городе Лебедин Сумской области. А на полях Европы уже вовсю полыхала война, развязанная бесноватым фюрером при преда­тельском попустительстве правительств запад­ных стран. И хотя многим хотелось верить, что огненный смерч минует нашу страну — вот ведь и пакт о ненападении подписан с Герма­нией — все понимали, что благодушию не должно быть места, что нужно быть готовым во всеоружии встретить любого врага, откуда бы он ни пришел — с Запада или Востока.

И вот она грянула — война.

С особой силой запомнились военному авиа­технику Ивану Гавришу ее первые дни.

— Наш 136-й ближнебомбардировочный авиаполк, — рассказывает Иван Фомич,— летом сорок первого года располагался в городе Бердичеве Житомирской области. Самолеты стоя­ли в ангарах, летчики и техники жили в па­латках. Стояла отличная теплая погода. Мы, молодые авиаторы, обсуждали, как лучше про­вести воскресный день 22 июня. Но в четыре часа ночи нас подняли по боевой тревоге. На­чинался прекрасный летний день. Было свежо и ясно. Мы слушали первую перекличку проснувшихся птиц. Ожидали скорого отбоя тревоги, но команды все не было. И только к часу дня нам сообщили, что утром началась война с Германией. Обидно было то, что в пер­вые дни наши летчики не могли участвовать в боях — нашим деревянным «ББ-22» (ближ­ние бомбардировщики) не хватало дальности полета, да и вооружение их было слишком сла­бым — лишь два пулемета.

Где-то 28—29 июня — первая атака нес­кольких фашистских «юнкерсов». Аэродром вы­веден из строя. Несколько человек техсостава погибло. Вот только тогда, когда мы увидели смерть своих боевых друзей, разбитую техни­ку, первые развалины и первое горе людское, мы почувствовали, что такое война.

Сразу после этого начали рыть «щели» для укрытия. Потом наши летчики стали вылетать на боевые задания. Проявляя мужество и отва­гу, они, дравшиеся на устаревших типах само­летов, наносили авиации противника большой ущерб, но каждый раз из группы вылетевших на задание, возвращались лишь двое-трое, а то и один…

А как же горько было тем, кто на земле встречал свои самолеты и часто не дожидался их! Они рвались в бой, рвались заменить своих погибших товарищей, отомстить за них!

Но чтобы успешно бить врага, надо было хорошо овладеть авиационной техникой, надо было в совершенстве постичь технику пилоти­рования, все премудрости ведения воздушного боя, тактику и приемы борьбы с жестоким и сильным врагом. Уже в сентябре 1941 года Иван Гавриш в числе группы техников, зна­комых с устройством самолета, направляется на учебу в Воронежскую школу пилотов перво­начального обучения, а затем в Балашовскую военно-авиационную школу пилотов. В авиа­школе, которая вскоре эвакуировалась на Ал­тай, в Славгород, курсанты учились на летчи­ков-штурмовиков.

Курсант Гавриш, как, впрочем, и многие другие его товарищи, не раз обращался к руко­водству с настойчивой просьбой направить его на фронт, так что однажды начальник учили­ща не выдержал и перед строем запретил кур­сантам впредь обращаться к нему с подобными просьбами.

— Фронту нужны грамотные, умелые пило­ты, а не мишени для фашистских асов, — ска­зал он,— овладевайте летным мастерством, так­тикой боя, так, чтобы бить врага по-настояще­му. А уж мы вас ни одного лишнего дня держать не будем.

И вот, в ноябре 1943 года, получив на за­воде новые самолеты «ИЛ—2», 13 бывших

авиатехников прибыли на них в действующую армию. Это был Юго-Западный фронт, 74-й гвардейский штурмовой авиационный Сталин­градский Краснознаменный полк 1-й штурмо­вой дивизии.

С этого дня и начинается боевая хроника летчика-штурмовика Ивана Гавриша.

— Уже к лету 1943 года, — рассказывает Иван Фомич,— советская авиация завоевала господство в воздухе. Наши летчики обрели боевой опыт, мастерство, хорошо овладели нау­кой побеждать. К этому времени страна обес­печила их отличными боевыми машинами, ко­торые ни в чем не уступали лучшим боевым самолетам противника, а подчас и превосходи­ли их по своим летно-тактическим качествам. Таким, например, был наш легендарный само­лет-штурмовик «ИЛ—2», который гитлеровцы не без основания называли «черная смерть».

У полка и дивизии, куда мы с товарищами прибыли на новых «илах», был уже большой и героический боевой путь, полк успешно участ­вовал в боях под Сталинградом, были здесь и Герои Советского Союза. Нам, новичкам, очень хотелось не ударить лицом в грязь перед свои­ми обстрелянными, понюхавшими пороха това­рищами.

Первый боевой вылет. Для каждого летчика он незабываем. И я навсегда запомнил его во всех подробностях.

Нам предстояла штурмовка живой силы и танков противника, расположенных на левом берегу Днепра в районе города Никополя. Это был единственный вражеский плацдарм, еще остававшийся на левобережье Днепра.

Первые напутствия командира: «Стреляйте и бомбите туда же, куда командир. Не теряйте из вида впереди идущий самолет». Вылетели. При подходе к линии фронта — сплошной зе­нитный огонь. Командир начал маневрировать, уклоняясь от разрывов зенитных снарядов. Вот он пошел в атаку, мы устремляемся за ним. Держусь впереди идущего самолета. Он пикирует, я следую его примеру. Сначала бро­саем реактивные снаряды, во второй заход — бомбы, в следующие заходы стреляем из пушек и пулеметов. В воздухе сплошные разрывы снарядов.

А выше нас идет бой сопровождающих нас истребителей с вражескими самолетами. При­нимаю команду делать еще заход, у меня кон­чаются снаряды. На этом заходе зенитный сна­ряд попадает в мотор моего «ила». Повалил сплошной черный дым. Сразу вспомнил, что в таком положении нужно немедленно брать курс на свою территорию. Разворачиваюсь, ле­чу. Самолет продолжает дымиться, его тянет к земле. Пролетел мимо какой-то деревни, впере­ди поле. Не выпуская шасси, сажусь «на брю­хо».

Где приземлился, не знаю, возможно, на территории противника. Выходим со стрелком из кабины. Укрытия никакого нет, кругом чис­тое поле. Стрелку приказываю приготовиться к бою, занять место за пулеметом. Если появятся фашисты, будем драться до последнего патро­на. Вскоре вдали появилась группа солдат, кто они — определить трудно. Подходят ближе — напряжение спало: оказывается, свои. От них узнали, что сели мы на территории, занятой частями Красной Армии. По карте определили точное местонахождение. Сдали самолет назем­ному подразделению и пошли в свою часть. Примерно километров 40 прошагали.

Дали мне другой самолет, и опять в бой, в то же самое место. Так же штурмуем, уходим домой. Когда сели, смотрю: самолет изрешечен пулями и осколками снарядов.

На следующий день совершили третий вы­лет, опять туда же, на штурмовку танков, ар­тиллерии и живой силы противника. В полете чувствую, что уже освоился. Различаю вра­жеские танки и артиллерию па земле. Бомбы бросаю и стреляю уже прицельно. Сделали пять заходов. Командир дает команду выхо­дить из боя. В это время опять прямое попада­ние в самолет. Мотор дымит, но тянет. Стара­юсь долететь до аэродрома. Не дотянул при­мерно 10—12 километров. Сажусь в поле с вы­пущенным шасси (это запрещено при посадке вне аэродрома). Приземлился. Выхожу из ка­бины и вижу, что вокруг самолета сплошные окопы. В те минуты казалось, что волосы на голове под шлемом поднялись. Вот на этом у меня и закончилась бы война, если бы при посадке попал в окоп.

Это было под вечер. Ночью идем со стрел­ком в часть. В пути все обдумываю… Совершил три боевых вылета и дважды был сбит. Значит, плохой из меня вояка, стыдно перед товари­щами, хотя я и не один в таком положении. В полк пришли поздно ночью…

И вновь — боевые вылеты. После освобож­дения низовьев Днепра авиадивизию, в которой служил Гавриш переводят на 3-й Белорусский фронт в состав 1-й воздушной армии, освобож­давших от врага Белоруссию и Литву.

В этих боях, по свидетельству командира полка Героя Советского Союза гвардии майора Смильского, И. Гавриш показал образец му­жества и отваги, высокое мастерство. Только в дни освобождения городов Орша, Борисов, Минск он произвел 33 боевых вылета, за что был награжден орденами Красной Звезды и Отечественной войны I степени.

Во время горячих сражений при прорыве линии вражеской обороны на границе Восточ­ной Пруссии и в дни уничтожения окружен­ной группировки противника в районе Ке­нигсберга, своими дерзкими, умелыми дейст­виями в сложных метеоусловиях и при сильном огне зенитной артиллерии гвардии капитан И. Гавриш нанес противнику сокрушительные удары. Только над Восточной Пруссией его грозный «ИЛ-2» появлялся 70 раз. Тактичес­кая военная хитрость, смелость, находчивость и высокая командирская воля всегда помогали ему выполнить боевую задачу в самых слож­ных метеоусловиях.

Вот короткая хроника боевых вылетов лет­чика-штурмовика Ивана Гавриша.

… 1 июля 1944 года в составе шести «илов» взлетел с задачей отыскать и уничтожить отс­тупающие войска противника в районе лесного массива в двух километрах северо-западнее Шепелевичи. Штурмовики быстро обнаружили хорошо замаскированную технику врага и при сильном огне зенитной артиллерии восемью заходами уничтожили: три танка, 40 автома­шин, взорвали два склада с боеприпасами, подавили огонь двух батарей зенитной артил­лерии и истребили до 50 солдат и офицеров противника. В этот вылет Гавриш прямым по­паданием реактивного снаряда взорвал склад с боеприпасами, противотанковыми бомбами, поджег 8 автомашин и истребил 10 гитлеров­цев.

… 16 октября 1944 года Гавриш выполнил боевое задание по уничтожению скопления танков и автомашин в Восточной Пруссии в районе города Эйдткунен. В этом вылете он, несмотря на сильный огонь зенитной артилле­рии, снизился до бреющего полета и в упор расстреливал гитлеровцев.

… 14 января 1945 года в паре вылетел с задачей разведать и сфотографировать техни­ку и живую силу противника в районе Пенткуткаменен. Наших разведчиков противник встретил сильным огнем зенитной артиллерии. Гавриш обнаружил скопление танков на юж­ной окраине населенного пункта, рискуя жиз­нью, снизился до бреющего полета и сфото­графировал цель. Летчики обеспечили коман­дование ценными разведывательными дан­ными.

И вот последний боевой вылет. Летчик рассказывает о нем сам:

— 22 февраля 1945 года шли упорные бои. Наши части не смогли сломить сопротивление противника в районе города Цинтен под Ке­нигсбергом. В этот район было приказано сроч­но направить группу штурмовиков. Это за­дание получил старший нашей группы, мой бое­вой друг Суховольский, у которого я был за­местителем. Вылетели. Подойдя к цели, увиде­ли танки и артиллерию противника. Сделали 10 заходов, штурмовали все летчики при­цельно.

Когда мы находились в воздухе, нам пере­дали с земли благодарность за достигнутый ус­пех. Суховольский дал команду — группе воз­вращаться. Но у меня оставались еще снаря­ды, и я решил сделать последний заход. Вер­нулся, выпустил оставшиеся снаряды и стал догонять товарищей, идя над верхушками де­ревьев. И в это время прямым попаданием в мотор я был подбит. Кое-как перетянул через линию фронта, но так как кругом был лес, при посадке самолет оказался сильно поврежден.

Я был тяжело ранен. Спасли меня солдаты наземной части. Летчики с истребителей, кото­рые сопровождали нас на боевом задании, до­ложили в часть, что я погиб…

В тиши госпитальных палат я часто думал о боевых друзьях, представлял себе, как ждут их с задания, как на бреющем полете, почти ка­саясь верхушек деревьев, возвращаются род­ные штурмовики. Но частенько кто-то отставал от стаи, сложив крылья на огненном пути. И еще чья-то мать выплаканными глазами будет долгие годы смотреть на дорогу.

Невольно грустил о доме, думал о том, что где-то там, в солнечной Киргизии, вспоминают обо мне и ждут родные, близкие, а война идет, и путь еще далек и сложен. И чтоб скорее кон­чилось это кровопролитие, я должен как можно быстрее идти в бой…

В бой Герою Советского Союза Ивану Гав­ришу идти уже не пришлось. Через два меся­ца взвилось над поверженным Берлином крас­ное знамя Великой Победы, в которую внес свой вклад и он, крестьянский сын из далекого киргизского села Садовое.

…Не вычеркнута фамилия Гавриша из списков летчиков советских ВВС. На место Ивана Фомича к штурвалам боевых самолетов сели двое его сыновей Владимир и Виктор.

Ведь Гавриши — из племени крылатых.

А. БАРШАЙ, В. СУРИН