Крикун Василий Гаврилович

Василий Гаврилович Крикун родился в 1918 году в селе Октябрьском Джалал-Абадской области Киргиз­ской ССР. Украинец. Член КПСС. До Великой Отече­ственной войны работал ветеринарным фельдшером. В 1942 году добровольно ушел на фронт. Сер­жант. Командир отделения, парторг стрелкового ба­тальона.

В годы Великой Отечественной войны прошел славный путь от Волги до Турецкого вала в Крыму в составе Южного и 4-го Украинского фронтов. Осо­бую храбрость и геройство проявил в боях при осво­бождении города Мелитополя.

Родина достойно оценила боевые подвиги Василия Гавриловича Крикуна. 1 ноября 1943 года он удостоен звания Героя Советского Союза.

После окончания Великой Отечественной войны Герой вернулся к мирному груду. В настоящее время живет в городе Новосибирске, пенсионер.

В БОЯХ ЗА МЕЛИТОПОЛЬ

Василий Крикун считал, что ему в жизни очень не повезло. Когда призывали в армию ребят его 1918 года рождения, заключение ме­диков было неожиданным, но строгим и окон­чательным: к службе в РККА негоден.

Вот те раз! А ведь он так надеялся, что пусть не в авиации, пусть не в танковых вой­сках, но уж в кавалерии-то обязательно приго­дится. Лошадей Василий не только любил, но и знал — даром что ли работал ветеринарным фельдшером, обслуживал несколько колхозов в Джалал-Абадской области. Но против меди­цины попробуй возрази!..

Конечно же, он завидовал своим сверстни­кам, видел, как щеголяли воинской выправкой ребята, приезжавшие из армии в отпуск. В их селе Октябрьском тогда, до войны, человека в военной форме увидеть можно было редко. Красноармейцы особым уважением пользова­лись. Считалось, если парень в армии служит, значит, на все руки мастер. Нет, что ни гово­рите, а не повезло Василию Крикуну.

В июне сорок первого он все же пришел в военкомат, тут же подняли его документы и… отправили домой. И опять довелось услы­шать то же слово: негоден.

Наверное, он так бы и не попал на фронт, но тут случай представился. Отправляли из их области лошадей в кавалерийские части. Вре­мя было грозное, летом сорок второго враг рвался к Волге, уже называлось в сводках Ста­линградское направление.

В приволжских степях решалась судьба страны. Насмерть стояли тут советские воины. Законом тех суровых месяцев стал железный приказ: «Ни шагу назад!»

Крикуну доверили сопровождать лошадей. Чтобы, значит, смотрел за ними в пути, чтобы довез до передовой в целости и сохранности. Задание свое он выполнил и мог со спокойной совестью возвращаться обратно, но понял Ва­силий: уедет — свой шанс упустят. А насмот­релся он в дороге всякого. И под бомбежки попадал, и горе беженцев видел.

И от этой картины человеческих страданий и общей нашей беды полнилось сердце Васи­лия горечью и чувством ненависти к фашис­там. Нет, никто в его семье не пострадал, и дом родной был далеко, в цветущих садах, а только понимал Крикун, что никак не может он ехать назад. Все в нем восставало против этой мыс­ли: руки и ноги при себе, и голова работает — как тут уйти в сторону?

Сопроводительные документы из октябрь­ского райвоенкомата Джалал-Абадской облас­ти были при нем. А тут, под Сталинградом, формировались новые команды. Пошел Василий к старшему офицеру, рассказал, что давно просится на фронт, но вот медики возражают. Как тут быть?

— Ну что ж,— улыбнулся седой усталый полковник. — Вижу, парень ты настырный. Хорошо, оформим и домой сообщим, чтобы не волновались, чтобы знали: оказался ты при боевом деле.

Так попал ветфельдшер на курсы минеров- подрывников. Занимался в охотку, схватывал все буквально на лету — командиры даже удив­лялись: ну до чего же сообразительный парень! А он, если откровенно, и сам себе тоже удив­лялся. Но, видимо, тут характер помогал. При­вык Василий все делать на совесть, дотошно, особенно не торопиться, но и не медлить.

— В нашем деле ошибаться нельзя,— учи­ли минеров. — Права на ошибку у вас нет. Одно неосторожное движение, секунда расслаб­ленности — и все. Так что, ребята, будьте ак­куратнее.

Крикуну такой подход нравился. За себя он всегда был спокоен, и хоть пороху еще не ню­хал, но на практических занятиях показал от­личные знания и сноровку.

И вот Василий уже на фронте. Занимался теперь привычным делом — расчищал поля от вражеских мин, проволочных заграждений, сам мины ставил. Той зимой пытался генерал- фельдмаршал Майнштейн со своими танками прорваться к окруженному в Сталинграде Пау­люсу. Не вышло. Армия генерала Малиновско­го стойко держала рубежи. Там, на Котельниковском направлении, отличился и сержант Крикун. Там, после жестоких боев, когда нас­тупило временное затишье, его приняли в ря­ды партии коммунистов.

Осенью сорок третьего года часть, где слу­жил Василий Гаврилович, подошла к Мелито­полю. Все знали, что бои тут будут особо упор­ными и что так просто фашисты Мелитополь не отдадут. Этот рубеж, пересекающий запо­рожскую степь с севера на юг, прикрывал подс­тупы к низовьям Днепра и Каховскому плац­дарм/. Враг понимал: Мелитополь — это ключ к Крыму. Здесь сосредоточилась армия гене­рал-полковника Холидта, пополненная несколь­кими дивизиями с других фронтов.

10 октября началось наше наступление. Бои были ожесточенными и потребовалось три дня, чтобы, наконец, прорвать оборону врага и ворваться в Мелитополь. Парторг стрелково­го батальона Василий Крикун шел в первых рядах наступающих.

До этого ему не приходилось участвовать в таких упорных боях на улицах города. Дома в Мелитополе массивные, каменные. Каждый дом — бастион. Всюду — в подвалах и на чер­даках — сидят вражеские пулеметчики и ав­томатчики. Пробивались с трудом. Тучи дыма и пыли заволокли небо над городом и даже порывы ветра не в силах были развеять мглу.

Борьба шла за каждый метр, за каждый дом. Фашисты то и дело переходили в контра­таки, часто доходило и до рукопашной. Ба­тальону было приказано взять консервный за­вод.

Василий увлекал бойцов личным примером. Казалось, что невозможно встать под непре­рывным огнем и пойти вперед, на штурм ново­го дома, но парторг поднимался и звал за со­бой остальных.

Так, метр за метром они все ближе подхо­дили к заводу. Запомнился Крикуну такой эпизод. В одном из домов, где, как оказалось, жил деповской слесарь Степан Архипович Де­вяткин, фашисты создали опорный пункт. Не­сколько раз завязывалась рукопашная. В самый разгар боя Девяткин, находившийся в укры­тии возле дома, увидел, как один из бойцов с винтовкой наперевес стремительным броском пытался ворваться в дом через выбитую дверь. Но фашистская пуля сразила смельчака.

Тогда место погибшего занял старый рабо­чий. Незаметно подобрав винтовку убитого воина, он метким огнем стал уничтожать укрыв­шихся в доме гитлеровцев. Воспользовавшись их замешательством, наши автоматчики суме­ли ликвидировать этот опорный пункт врага.

Гитлеровцы и в уличных боях применяли танки. Грозные машины, но бороться с ними можно успешно.

— Главное,— говорил Василий Гаврилович молодым бойцам,— не паниковать. Танк, конеч­но, голыми руками не возьмешь, но если у те­бя в руках противотанковая граната или даже бутылка с зажигательной смесью, ты можешь одолеть эту махину.

Он вспоминал, как однажды попал в не­легкую ситуацию. Прямо на его окопчик шел «тигр». Василий бросил гранату, метил как всегда под гусеницы, но вышла осечка, не взорвалась граната.

А времени на второй бросок не осталось — через какое-то мгновенье танк уже утюжил его окоп. Это были тяжелые минуты. Осыпа­лась земля, сержант ничего не видел и почти не слышал, а фашистский танк все крутился на одном месте, подминая окоп.

Наверное, экипаж подумал, что с этим рус­ским все уже кончено, и, затарахтев, «тигр» пошел дальше. Но жив был сержант, не под­дался страху, а главное, гранаты были с ним. Не далеко ушел танк, метким броском Крикун остановил его.

— Большое дело нам предстоит сделать, ребята,— говорил парторг. — Мелитополь — последний укрепленный рубеж на пути к Кры­му. У врага тут, конечно, немалые силы, но ведь и мы теперь стали опытнее.

Он напомнил, что именно здесь, в Мелито­поле, воевал прославленный советский полко­водец Михаил Васильевич Фрунзе. Здесь, в ма­ленькой комнатушке станционного здания, раз­рабатывал он план Чонгарской и Перекопской операций. Тут решалась судьба Крыма в 1920 году. А сегодня они, воины 51-й армии, должны умножить славу нашего оружия.

17 октября батальон пошел в решительную атаку на консервный завод, и первыми в рас­положение врага ворвались сержант Крикун, рядовые Бабенко, Седых. Метким огнем Васи­лий уничтожил десять фашистов, трое подня­ли руки вверх. Через три дня наши с боем брали железнодорожную станцию — и вновь отличился Крикун. Когда фашисты двинули вперед танки, он со своими бойцами не отошел назад, а пропустив «тигры», метким огнем от­сек пехоту от танков. Наши автоматчики били без промаха—120 фашистов нашли смерть в этом бою.

21 октября Крикун в решающий момент ожесточенной схватки заменил раненого ко­мандира роты старшего лейтенанта Ляпина. Подняв бойцов, он повел их в атаку — фашис­ты были выбиты из укрепленного района.

23 октября на всю страну прозвучали сло­ва приказа Верховного Главнокомандующего: «Войска 4-го Украинского фронта овладели го­родом Мелитополь — важнейшим стратегиче­ским узлом обороны врага на южном направ­лении, запирающим подступы к Крыму и ниж­нему течению Днепра… Бойцов и командиров, особо отличившихся в боях при прорыве ук­репленной полосы и освобождении города Ме­литополь, представить к высшей награде —■ присвоению звания Героя Советского Союза».

Среди отличившихся был и Василий Гав­рилович Крикун.

Он демобилизовался в 1946 году, долгое время работал в Оше, а двадцать лет назад переехал в Новосибирск, к сыну. Но связей с родной Киргизией не теряет. Приезжал по приглашению красных следопытов во Фрунзе, выступил перед пионерами, молча постоял у Вечного огня в Дубовом парке. В книге ком­сомольского поста Герой Советского Союза В. Г. Крикун оставил такую запись: «Благо­дарен всем, кто понимает сердцем, что надо быть всегда в первых рядах, много учиться, трудиться и беречь ту огромную счастливую землю, которая зовется Советской страной».

В. НИКСДОРФ