Овчаров Степан Семенович

Степан Семенович Овчаров родился в 1909 году в селе Ново-Константиновка Альеневского района Баш­кирской АССР. Украинец. До Великой Отечественной войны несколько лет жил и работал в селе Калинин­ском и городе Токмаке Киргизской ССР. В сентябре 1941 года призван в Советскую Армию. Гвардии сер­жант. Командир орудия.

С февраля 1942 года воевал в составе Воронежского и 2-го Украинского фронтов. Участвовал в боях под Во­ронежем, Харьковом, на Днепре.

22     февраля 1944 года за мужество и отвагу, прояв­ленные при форсировании Днепра, С. С. Овчаров удос­тоен звания Героя Советского Союза посмертно.

Похоронен в селе Калюнино Днепропетровской об­ласти.

В городе Токмаке Киргизской ССР одна из улиц но­сит имя Героя.

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ СЕРЖАНТА ОВЧАРОВА

После взятия Краснограда все в дивизии только и говорили о Днепре. Туда, к могучей реке, были устремлены помыслы командиров и солдат. «Днепр. Мы идем к тебе!» Сама эта мысль воодушевляла воинов, помогала преодо­левать свинцовую тяжесть длительных перехо­дов. И не так уж страшил своей неприступ­ностью «Восточный вал», о котором во всю трещала геббельсовская пропаганда.

Конечно, почти каждый боец, многое изве­дав за два года военного лихолетья, знал, что на их долю выпал крепкий орешек. Но после Сталинграда и битвы на Курской дуге верил в свои силы, горел лютой ненавистью к захват­чикам. Да и командиры, политработники, не скрывая трудностей форсирования столь круп­ной водной преграды, вселяли веру в успех:

— Главное не дать фашистам опомниться, закрепиться на том берегу, на их плечах вор­ваться на тот берег и захватить плацдарм. По­тому обзаводитесь подручными средствами пе­реправы. Там, на Днепре, некогда будет ждать подхода понтонов и лодок.

И бойцы обзаводились. Прихватывали по пу­ти все, что могло держаться на воде: рыбачьи лодки, бревна, двери, пустые бочки.

Небольшой плот везли с собой и артилле­ристы орудийного расчета Степана Овчарова. Ребята в нем подобрались бывалые, обстрелян­ные, под стать командиру. Тот уже воевал боль­ше года. Стоял в обороне под Воронежем, встречался с «тиграми» на Курской дуге, при­нимал участие в ночном штурме Харькова. Там был ранен. Но успел к моменту форсирования Днепра вернуться в полк.

— Нет, братцы, не отсидеться теперь врагу ни за каким валом,— подбадривал Степан това­рищей.— Будем гнать его до самого Берлина, а там и вколотим последний осиновый кол.

Наши части вышли тогда в приднепровскую зону «выжженной земли», где от белых украин­ских хат остались только дымари, а на месте садов чернели обгорелые пни. И ни одной жи­вой души вокруг. Немецко-фашистское коман­дование отдало приказ разрушить и уничто­жить все, что могло помочь нашим войскам преодолеть реку, угнало на правый берег все окрестное население.

При виде такого опустошения болью и жаж­дой мщения наполнялись сердца советских воинов.

Вечером 7 октября 1943 года передовые под­разделения 92-гвардейской дивизии подошли к Днепру. Трудно передать это взволнованно-при­поднятое настроение, которое охватило в тот миг бойцов. Они обнимали и поздравляли друг друга, бросались к реке, черпали касками воду и жадно пили. Затем все стихло, и в наступив­шей тишине оба берега как бы затаились, на­стороженно прислушиваясь друг к другу.

Головная штурмовая группа, в которую вошел первый батальон 282-го стрелкового полка и приданная ему четвертая батарея 197-го артил­лерийского полка, сразу же начала готовиться к броску через Днепр. Запасались патронами и сухарями, набивали сухой травой плащ-палат­ки, которые могли бы в случае чего помочь бойцам удержаться на плаву. В темноте расчет сержанта Овчарова перетащил свой плот в при­брежные заросли лозняка, усилил его, вкатил на него пушку, закрепил ящики со снарядами.

В ожидании сигнала бойцы чутко вслушива­лись в тревожный говор воды, порывы холодно­го ветра. Наконец по цепочке полетела коман­да: «На воду!» Левый берег вмиг ожил всплес­ками сталкиваемых в воду лодок и плотов. По­ка плыли под прикрытием островка, было тихо, но как только вывернули из-за него, по воде полоснул ослепительный луч прожектора и за­тем предутреннюю мглу вспороли десятки ра­кет. Над Днепром стало светло как днем. Гул­ким голосом артиллерийской канонады загово­рил вражеский берет. Бешено застрочили пуле­меты, протяжно завыли мины. В ответ с левого берега ударили наши пушки, огненными метеорами пронеслись над головами десантников реактивные снаряды «катюш». Все смешалось: свет, звуки, огонь и вода.

Возле плота артиллеристов поднимались ог­ромные водяные столбы, обдавая их холодным душем, пули и осколки с визгом ударяли в металл, секли щепу.

— Налегай, ребята,— кричал Степан това­рищам, всей силой наваливаясь на массивное бревно, служившее веслом. Еще несколько ми­нут и плот вышел в непростреливаемое про­странство, затем ткнулся в берег. Где-то свер­ху, справа, с того самого уступа, что еще с ве­чера заприметил сержант, бил трассирующими очередями из дзота вражеский пулемет.

Позиция для стрельбы была неудобной, но Миша-сибиряк не зря считался лучшим навод­чиком в дивизии. Пулемет замолк с третьего выстрела. Приказав бойцам вытаскивать орудие наверх, Овчаров бросился туда, где, судя по всему, уже кипел бой.

Десантники, продвинувшись метров на двес­ти в глубь берега по направлению к селу, были встречены плотным пушечно-пулеметным ог­нем. Залегли. Командир роты, еще совсем мо­лоденький лейтенант, то и дело вскакивал, пытаясь поднять бойцов в атаку, но они про­должали вжиматься в землю. «Еще полчаса промедления, фашисты опомнятся, соберут си­лы и… сомнут»,— в отчаянии думал лейтенант.

Вдруг рядом с ним послышался спокойный голос Овчарова:

— Ну что, командир, огоньку подбросить?

•— Артиллерист?! — не то спрашивая, не то утверждая выпалил лейтенант.— Выручай, сер­жант! Что делают…,— и он неумело выругался.

— Будет сделано, командир!

Овчаров отполз к орудию.

— Видишь, Миша, из-под двух сосенок пу­лемет стреляет? — спросил наводчика.

— Вижу. Уже примериваюсь.

Не прошло и минуты как у вражеского пу­лемета рванул первый снаряд, затем еще и еще. Рота бросилась вперед. Расчет Овчарова по из­рытому полю покатил вслед свою пушку.

До села было рукой подать, когда из окра­инных домов, стреляя на ходу, стали выскаки­вать вражеские солдаты. Десантники бесстраш­но двинулись им навстречу. Но на левом флан­ге случилась заминка. Овчаров видел, как бой­цы падали, некоторые уже пятились. Он понял, что момент критический. И отдал команду перенести огонь на автоматчиков.

Снаряды, выпущенные с близкого расстоя­ния, опустошили ряды контратакующих гитле­ровцев. Они смешались, залегли, а затем, не выдержав, побежали.

В это утро расчет отважного сержанта еще не раз выручал десантников. Уже в селе он смело вступил в единоборство с тремя орудия­ми противника и уничтожил их.

Штурмовая группа сделала свое дело. Она захватила плацдарм и тем способствовала пере­праве частей 92-й гвардейской стрелковой ди­визии на правый берег. В ходе последующих двухдневных боев плацдарм был значительно расширен. А затем был получен приказ перей­ти к обороне. Наше командование знало, что гитлеровцы не смирятся с появлением совет­ских войск па правом берету и, собрав силы, попытаются нанести контрудар.

282-й полк оборудовал свои позиции на за­падной окраине села Калюнино, готовясь к от­ражению вражеских атак. Здесь же на танко­опасных направлениях устанавливали свои пушки и артиллеристы четвертой батареи. 13 октября в их расположение прибыл командир 197-го гвардейского артиллерийского полка под­полковник Гребенников. Он побывал во всех расчетах. Когда ему представили Степана Ов­чарова, он сказал:

— Наслышан о тебе, сержант. Командир батальона просил представить тебя к награде. Умело действовал при переправе.

Он разъяснил складывающуюся обстановку и, прощаясь, испытывающе взглянул на бой­цов:

— Ну как, выстоите? Надеемся на вас…

На рассвете следующего дня из-за холмов донесся гул моторов, а вскоре, разворачиваясь веером для атаки, показались фашистские тан­ки. За ними двигались бронемашины с пехотой. Зарокотало и над головами — на позиции пол­ка хищной стаей кинулись «юнкерсы».

Справа и слева послышались команды: «Приготовиться к бою!» Залязгали замки ору­дий, зашлепали о казенники закраины гильз.

Когда из первых танков пыхнули желтова­тые огоньки выстрелов, враз все кругом зауха­ло, завертелось. Бой развалился на десятки от­дельных схваток.

На позицию сержанта Овчарова неслось сразу несколько вражеских машин.

— По переднему бронебойным!..— продуб­лировал он команду командира батареи. Расчет действовал четко. Со своего места командир ви­дел, как лихорадочно вращает маховики навод­чик, слившись с панорамой. Опустившись на колено, застыл у орудия со снарядом в руке за­ряжающий. К нему спешат подносчики с новы­ми снарядами.

Замер на несколько секунд Михаил. Это зна­чит поймал в перекрестье прицела танк. И тут же последовал выстрел.

Взгляд командира впивается в цель. И по позиции несется радостное «есть!» Теперь и другие отчетливо видят, как споткнулся на хо­ду танк с крестом и из него повалил дым.

И опять наводчик прилип к панораме, и опять застыл заряжающий. Снаряд за снаря­дом посылают артиллеристы по фашистским машинам. Те не выдерживают и уползают за холмы. Но через полчаса вновь устремляются к оборонительным рубежам полка.

Все стремительнее нарастает круговерть боя. Вражеские танкисты засекли огневую по­зицию Овчарова. Спереди, сзади, по бокам уже рвутся снаряды. Сержант принимает решение перекатить орудие на запасную позицию. Этот маневр расчет провел успешно. И снова полу- оглохшие, с черными от гари лицами артилле­ристы снуют у орудия. Вот уже остался по­следний ящик с бронебойными снарядами. За­хваченный боем командир не сразу заметил, как смолкло орудие соседа. И оттуда, из лощи­ны, стал наползать прямо на них тяжелоло­бый «тигр».

— Противник слева! Прицел…— дальней­шая команда сержанта потонула в грохочущем обвале. Он почувствовал словно кто-то с огром­ной силой приподнял его над землей и швыр­нул на стенку капонира. Плывут, полыхают в глазах красные и черные круги.

Через минуту, когда Степан очнулся, вокруг простиралась растерзанная земля, лежали окро­вавленные тела товарищей.

— Ребята, есть кто живой?! — отчаянно за­кричал он и не услышал своего голоса. Тогда он метнулся к брустверу и увидел тот самый «тигр». Жгучая ненависть охватила его. В два прыжка Степан очутился у пушки и припал к панораме. «Я вот сейчас тебе…» Его выстрел пришелся почти в упор по башне, и ее словно- ветром сдуло с танка.

С наблюдательного пункта артиллерийского полка хорошо видели: из всей четвертой бата­реи только одно орудие сержанта Овчарова продолжает вести бой. Вокруг него бушует ог­ненный смерч, а оно бьет и бьет по врагу пря­мой наводкой. Вот и еще один фашистский танк замер с перебитой гусеницей. Но силы слишком неравны. Один из «тигров» заходит смельчаку в тыл. Вот он уже у самого бруст­вера, готовый всей своей тяжестью навалиться и подмять под себя орудие. И в это время, как прощальный салют, сверкает из ствола огонь последнего выстрела. Отважный артиллерист вместе с орудием гибнет под гусеницами танка.

Таким по скупым строкам наградного листа виделся мне последний бой сержанта-киргизстанца Степана Семеновича Овчарова, за кото­рый он посмертно был удостоен высокого зва­ния Героя Советского Союза.

Похоронили С. С. Овчарова вместе с боевы­ми товарищами на высоком берегу Днепра. По­хоронили со всеми воинскими почестями, по­ставив на братской могиле огромный обелиск со звездочкой.

Прошли годы. В городах и селах, где жили погибшие воины, на местах ожесточенных сра­жений и братских могил поднялись ныне па­мятники и монументы. Есть такой и в городе Токмаке. Сооружен он в память о земляках, не вернувшихся с Великой Отечественной войны. На мраморной стене, окаймляющей скульптур­ную композицию воинов, идущих в атаку, вы­сечено 1775 фамилий. И первым в этом списке стоит имя Героя Советского Союза Степана Се­меновича Овчарова.

Есть в городе и улица, названная в его честь. На ней он до войны жил и работал в ме­ханических мастерских, на месте которых сто­ят новые цеха сахарного завода. Сохранился и домик, из которого в грозном сорок первом го­ду уходил на войну Степан Овчаров. Отсюда вслед за мужем ушла добровольцем на фронт жена и тоже не вернулась в родной дом.

Знают и помнят о своем Герое-земляке мо­лодые токмакчане. Ежегодно в дни вахт памяти — на сборах пионерских дружин, комсомоль­ских митингах, у мемориала и в городском историко-краеведческом музее, на торжествен­ных проводах юношей в армию — слышат они рассказ о жизни и подвиге Степана Овчарова. Вот уже многие годы юные боксеры республи­ки, собирающиеся в Токмаке, разыгрывают по­четный приз Героя Советского Союза С. С. Ов­чарова, который учрежден городским комите­том по физической культуре и спорту.

Д. ПАРЧУКОВ