Петренко Григорий Алексеевич

Григорий Алексеевич Петренко родился в 1909 году в селе Боконбаево Тонского района Иссык-Кульской области Киргизской ССР в семье крестьянина. Украи­нец. До Великой Отечественной войны жил и трудился в родном селе. В июле 1941 года был призван в Совет­скую Армию и в составе 316-й стрелковой дивизии прибыл на фронт. Рядовой.

В числе 28 легендарных панфиловцев совершил бес­смертный подвиг при отражении натиска 50 вражеских танков у разъезда Дубосеково. 16 ноября 1941 года по­гиб в неравном бою смертью храбрых.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 июля 1942 года за проявленные доблесть, мужество и героизм Григорию Алексеевичу Петренко посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Наш народ свято чтит память о Герое. В городе Фрунзе на Аллее Героев по проспекту Молодая Гвар­дия установлен его бюст.

ВО ИМЯ РОДИНЫ

Жарко. Июльский полдень, кажется, вот-вот расплавит отвесные скалы, нависшие над до­рогой. Через Курдайский перевал из Фрунзе в Алма-Ату медленно тянется колонна грузови­ков.

Второй месяц идет война, пока такая дале­кая и неизвестная для этих людей, которые еще вчера стояли у станков, строили дома, рас­тили хлеб и детей. Война вырвала их из мир­ной жизни и призвала под боевые знамена.

— Как думаешь, вернемся к зиме? — хлоп­нул Григория Петренко по плечу сосед,— Кры­ша дома осталась недокрытой. Ох, и влетит мне от стариков, если до зимы не поспею.

— Конечно, поспеем. А как же иначе! — утвердительно кивнул Григорий,— Глянь, сколько нас. Как соберемся со всей России. Поскорее бы только до фронта добраться!

Да, они рвались в бой, еще не представляя сколько жертв и страданий принесет эта война и каким долгим будет путь к Победе. Не зна­ли они и того, что многим из них не суждено вернуться назад….

А в Талгарской долине, близ Алма-Аты, уже слышался гул учебных стрельб. Любовно и заботливо собирал Иван Васильевич Панфилов свою стрелковую дивизию. Из людей сугубо мирных профессий формировались роты, ба­тальоны, полки.

Чутье профессионального военного подска­зывало Ивану Васильевичу, что новая война потребует от людей не только мужества и ге­роизма, но и высокой выучки, умения владеть военной техникой.

Не теряя ни часа, проходили боевую учебу стрелки и артиллеристы, саперы и связисты. Они строили мосты и дороги, учились миниро­вать поля, рыть окопы и сооружать блиндажи, учились разить врага из винтовок и пулеметов, уничтожать штыком и гранатой. Из граждан­ских людей они превращались в людей воен­ных

Пройдут недели, месяцы, годы и еще не раз каждый из них вспомнит добрым словом панфиловскую науку — воевать не только душой, но и умом.

А сейчас они жаждали боя. Тревожные сводки Совинформбюро отдавались в их сердцах болью, наполняли их гневом, благородной яростью против врага.

18 августа был получен долгожданный при­каз об отправке на фронт. У 316-й стрелковой дивизии начиналась боевая биография.

Они ехали на войну, а пели мирные песни. Пели по-мирному, по-домашнему. Даже пляса­ли, когда эшелон делал короткие остановки.

Петь перестали под Куйбышевым. Со сто­роны фронта мимо них потянулись эшелоны с ранеными, платформы с исковерканными тан­ками и самолетами. Это были следы войны, ко­торую они еще не знали, но которая шла уже третий месяц.

И на смену бесшабашным мечтам о скорой победе приходили суровые размышления о войне, где стреляешь не только ты, но и в тебя стреляют, где будут рядом и кровь, и смерть, и поражения, и страдания.

Об этом думал и Григорий Петренко: что ждет его завтра, когда впереди поднимутся не фанерные мишени, как на учебном стрельбище, а настоящие фашисты с автоматами наперевес, у которых одна цель — увидеть тебя мертвым.

В октябре, заняв оборонительные рубежи под Москвой, 316-я стрелковая дивизия в кро­вопролитных боях сдерживала натиск превос­ходящих сил противника.

Уже не раз смотрел в лицо смерти Григо­рий Петренко. Видел кровь и смерть товари­щей. Перестал кланяться каждой шальной пу­ле. Научился спать под бомбежкой и врастать в землю при артобстреле.

В конце октября первое наступление гит­леровцев на Москву захлебнулось. Немецко- фашистские армии начали спешно подтягивать свои тылы и готовиться к новому удару.

Даже здесь, на фронте, Иван Васильевич Панфилов не упускал случая, чтобы научить бойцов воевать еще лучше. Для учебы была ис­пользована и эта короткая передышка. Имен­но в эти дни по всей дивизии начали созда­ваться отряды бесстрашных истребителей тан­ков. Занимался со своими бойцами, и политрук 4-й роты 1075-го полка Василий Клочков. Учил их подпускать танк на расстояние броска гра­наты, учил находить в себе силы, чтобы под­няться во второй раз и бросить бутылку с го­рючей смесью.

И они учились. Учились отсекать пехоту от танков, без труда определять уязвимые места вражеских машин. Росла вера пехотинцев в боевой девиз: «Чем ближе к танку, тем он безо­паснее!»

15 ноября Гитлер отдал приказ о начале второго наступления на Москву под кодовым названием «Тайфун».

В районе разъезда Дубосеково, у высоты «251,0», держал оборону 2-й взвод 4-й роты.

Накануне в расположении взвода побывал Панфилов. Сделав несколько замечаний по по­воду выбора позиций, посоветовал пополнить запас боеприпасов, а на прощанье добавил:

— Помните приказ — держать этот рубеж, если даже вся немецкая армия пойдет на вас, позади — Москва!

В ту же ночь старший сержант Митин с двумя бойцами сходил в деревню Нелидово и на санках привез несколько ящиков гранат и бутылок с зажигательной смесью.

16 ноября первая волна «Тайфуна» обруши­лась на позиции 316-й стрелковой дивизии.

Утро было холодным. Пронизывающий ве­тер гнал по полю снежную поземку. В небе нарастал гул вражеских самолетов и через ми­нуту на траншеи обрушился бомбовый удар. Вслед за ним открыли огонь артиллерия и ми­нометы. Казалось, что этот огненный вал не оставит ничего живого. Но поднявшихся в ата­ку фашистских автоматчиков встретил из тран­шеи панфиловцев винтовочный и пулеметный огонь.

Оставив на снегу около семидесяти трупов, фашисты отступили.

— Здорово, герои! —услышали солдаты зна­комый голос своего политрука. Клочков спрыг­нул в окоп и, приглядевшись к танкам, вы­нырнувшим из леса, спокойно заметил: — Все­го двадцать. Меньше чем по одному на брата.

Рокот моторов, лязг гусениц, разрывы гра­нат и вой снарядов смешались в общий гул.

Первый танк поджег Шемякин. Гранатой перебив гусеницу соседнего танка, Петренко посылает в его сторону одну за другой две бу­тылки с горючей смесью и танк вспыхивает яр­ким пламенем. Еще один поджигает Сенгирбаев. Отсекая вражескую пехоту от танков, бьет из пулемета Шепетков. Подбивает два танка Иван Шадрин. Четыре танка поджигают бро­небойщики Петр Емцов и Николай Болотов.

И вновь поднимается со связкой гранат Григорий Петренко, но сильный удар в голову опрокидывает его и бросает на дно траншеи…

Четырнадцать костров, чадящих черным ды­мом, остались на поле боя после первой атаки. Но этого Григорий Петренко уже не увидит. Не узнает и того, как до последнего дыхания про­должали бой его товарищи.

Против 50 танковых пушек — одно проти­вотанковое ружье. Против 50 крупнокалибер­ных пулеметов — один станковый пулемет. Против 100 автоматов — один автомат и 23 винтовки. Связки гранат, бутылки со смесью «КС». Против 250 танкистов, сидящих за бро­ней и 100 автоматчиков под прикрытием тан­ков — 28 солдат за заснеженным бруствером траншеи.

Полк танков — против взвода пехоты. Про­тив отборных сил 4-й танковой группы вермах­та, в послужном списке которых были Польша, Франция, Балканские страны,— люди, четыре месяца назад одевшие военную форму и впер­вые взявшие в руки оружие.

Солдаты Великой Отечественной. Сколько их, поднявшихся в атаку и ушедших в бес­смертие! Память о них будет жить вечно, как вечен на нашей земле огонь, как вечна любовь и сама жизнь. Мы склоняем головы перед их подвигом и каждый раз спрашиваем себя: а достойны ли мы их памяти, смогли бы так же, как они, подняться во весь рост, когда воздух пронизан смертоносным металлом, когда под ногами горит земля? Подняться и броситься вперед к траншеям противника, со связкой гра­нат под танк, к амбразуре дзота, извергающего пулеметный огонь.

Земля умеет залечивать военные раны. За­растают травой воронки от снарядов, осыпа­ются стенки траншей, поднялись из пепла раз­рушенные города.

И встают на местах былых боев монументы и обелиски с именами героев. К ним не зарас­тает тропа. У их подножия всегда живые цве­ты. Мы приходим сюда, как на исповедь: до­стойно ли мы продолжаем дело, из которого вырвала их война. Здесь мы держим ответ и даем клятву на верность Родине, что будем за­щищать ее так же, как они — до последнего патрона, до последнего вздоха.

В. ЧЕРНЫШЕВ