Пичугин Дмитрий Николаевич

Дмитрий Николаевич Пичугин родился в 1907 году в селе Колывань Колыванского района Новосибирской области в семье крестьянина-середняка. В 1937 году с семьей переехал в Киргизию. Русский. Член КПСС. Лейтенант. Командир взвода разведки.

Свой боевой путь начал в 1939 году в войне с бело­финнами. После демобилизации вернулся в Киргизию, работал киномехаником в Аламединском районе.

С началом Великой Отечественной войны — на фронте. Зимой 1941 года стал разведчиком. Участвовал в боях под Москвой. В составе 2-го Белорусского фрон­та принимал участие в освобождении Белоруссии. За­кончил свой боевой путь смелый разведчик в Берлине.

Родина высоко оценила заслуги Дмитрия Нико­лаевича Пичугина. За боевые подвиги он был награж­ден орденами Отечественной войны II степени, Крас­ной Звезды и медалями. 24 марта 1945 года ему при­своено звание Героя Советского Союза.

В годы войны перенес 4 ранения. Умер в 1947 году после продолжительной и тяжелой болезни. Похоронен в городе Ош.

ПОДВИГ РАЗВЕДЧИКА

Дмитрий Николаевич Пичугин родился в 1907 году, а умер в 1947-м. Всего сорок лет бы­ло отпущено ему для жизни, но какого напря­жения сил, воли, какого мужества она потре­бовала от него! Перелистывая в архиве бумаги, я подумала, что, пожалуй, самым спокойным, а, может быть, и самым счастливым для него был год 1940-й. Он только что демобилизовался из армии — позади были бои с белофиннами — ему предложили работу киномеханика, а ведь по тем временам это была одна из самых пре­стижных профессий, и Дмитрий Николаевич, верно, испытывал чувство удовлетворения от того, что все ладится, что дело по душе.

Всматриваюсь в фотографию — каким он был, этот красивый, строгий на вид человек? Что планировал на то воскресенье, когда нача­лась война? Какой он видел свою жизнь? Ни­чего теперь не узнать. Потому что началась война, и все, о чем думалось и мечталось, ото­двинулось на второй план, уступив место мыс­лям о Родине, попавшей в беду.

Он показывал сельчанам фильмы, ставшие классикой советского кино, а тогда еще только отснятые, прекрасные своей новизной, шутил, смеялся, и хоть пел песню «Если завтра вой­на…», не хотел верить в то, что она может слу­читься.

Но война началась. Разом оборвалась свет­лая, наполненная нескончаемым потоком важ­ных и неважных, трудных и легких, грустных и радостных дел и событий мирная жизнь. Это казалось особенно невероятным, поскольку в природе ничего не переменилось: так же све­тило солнце, пели птицы, пряно пахли травы. Пичугин шел в военкомат и остро чувствовал, как отчуждается, отстраняется от спокойствия и мягкости природы, еще вчера казавшейся вечной, постоянной, надежной. Теперь он был сильнее ее, потому что ее постоянство и веч­ность стали зависеть от него.

Война началась далеко отсюда, от прогре­тых жарким июнем полей, от покрытых незре­лыми плодами урючин, от ледяной, ласково журчащей по каменистому ложу арыков воды, но для Киргизии она началась в тот же час и ту же минуту, когда враг грубо и жестоко сло­мал границу родной страны. Как и повсюду, мужчины Киргизии, те, чья сила и мощь могли стать надежным щитом Родины, торопились закончить начатую работу в поле и дома, успо­каивающе улыбались женам, с чувством вины ласкали детей, боясь и подумать о том, что они могут остаться сиротами, могут забыть жесткую нежность отцовской ладони — им нужно было идти на войну, нужно было победить, нужно было вернуть природе светлые, мирные краски.

Не щадил себя на фронте Пичугин. И хоть был ранен только легко (но четырежды!), я думаю, уверена в том, что годы его сократила война. Не будь ее, он обязательно прожил бы дольше, он мог бы пожить дольше.

Зимой 1941 года Дмитрий Пичугин стал разведчиком. Ходить за линию фронта, в тыл врага, доставать «языков», добывать ценные документы, если необходимо, вступать в бой — это стало его главным делом на войне. Пы­таюсь представить эти частые вылазки за ли­нию фронта. Наверное, Дмитрию Николаевичу было страшно, страшно всякий раз, когда он шел в тыл врага. Не мог обыкновенный чело­век не бояться встречи с врагом, тем более, что была она не в открытом бою, и ни слева, ни справа, ни позади не было своих, ни при­крыть их, ни помочь им, горстке разведчиков, не мог никто — все нужно было делать и ре­шать самим. Но сильнее страха был долг, сильнее желания жить было желание победить врага во что бы то ни стало — в этом черпал силу и твердость человек, добровольно, осоз­нанно идущий в тыл врага и решающий там свою непростую военную задачу. К началу войны Дмитрий Николаевич был зрелым чело­веком, знал цену слову, привык судить о лю­дях по поступкам и, самое главное, по всей строгости умел спросить с себя. И, значит, к главному своему подвигу он шел всю преды­дущую жизнь.

Уже трижды был ранен Пичугин, трижды побывал в госпиталях, но уверенность, что вой­на не погубит его, не сломает, не только не слабела в нем, но, напротив, крепла. Теперь, когда он обучился всем тонкостям разведки, когда столько вынес и пережил, когда знал ис­тинную цену добру и злу, он просто не мог умереть.

В 1943 году Дмитрий Николаевич Пичугин написал заявление с просьбой принять его в члены ВКП(б). Он сполна хлебнул горького дымного воздуха войны, и если бы ему все- таки, вопреки здравому смыслу — разве может быть осмысленной смерть? — пришлось погиб­нуть, он хотел погибнуть коммунистом. Тыся­чи километров отшагал Дмитрий Николаевич Пичугин, Родина отметила его ратный путь ор­денами Отечественной войны II степени и Красной Звезды, а главный его подвиг был еще впереди.

Наши войска подошли к Днепру, к нашей реке, которую Гитлер вознамерился превратить в непреодолимую водную преграду. На этот ру­беж фашисты делали большую ставку, на весь мир бахвалясь тем, что правый берег Днепра намертво укреплен техникой, оружием, боевой силой. Они учли все, кроме духа советских вои­нов, освобождавших свою Родину.

Выполнять приказ — разведать силы и обо­рону противника на правом берегу Днепра — лейтенант Пичугин отправился в четыре часа утра 26 июня 1944 года. Уже рассветало, и ре­ка хорошо просматривалась противником, но он переплыл Днепр благополучно, незамечен­ным вошел в деревеньку Плещ, столь малень­кую, что фашисты даже не удостоили ее своим постом. Переправились на ту сторону Днепра и его товарищи. Все — целые, все — невреди­мые. Первая удача взбодрила. Двинулись по шоссе Шклов—Могилев. Над землей висела предутренняя тишина. Они шли так, как на­учила их этому война: тихо, осторожно, ста­раясь, чтобы не треснула ветка под тяжестью их шагов, чтобы не щелкнул выскочивший из- под сапога камень.

Вдруг в тишине явственно послышался мо­нотонный звук моторов. Разведчики бросились прочь с дороги, залегли. По шоссе в сторону Днепра двигались три легковых автомобиля. Лейтенант Пичугин знал, что в такой ситуации исход боя во многом зависит от внезапности нападения, от умения разведчиков обрушиться на противника так быстро и так точно, чтобы тот не успел опомниться. В легковых автомо­билях наверняка ехали офицеры и, значит, за­хватить их нужно было во что бы то ни стало. Прицельным огнем они подбили заднюю маши­ну, и пока в двух других решали, что делать— спасать себя или помогать подбитым, разведчи­ки скрутили руки гитлеровским офицерам, при­хватили документы и были таковы.

Вот самый общий рисунок того боя. Самый общий, лишенный всяких деталей и подробнос­тей, которые теперь уже невозможно восстано­вить, потому что нет в живых его главного ге­роя — Дмитрия Николаевича Пичугина. А при­думывать зачем? Никакая выдумка не заменит подлинного рассказа, ведь общеизвестно, что кажущееся нестрашным в выдумке — полно подлинного драматизма в жизни. Мне, напри­мер, представляется невероятной сама возмож­ность (на виду у других вражеских машин, пас­сажиры которых вооружены) нападения на эту, третью машину. Но это было и принесло ощу­тимые результаты! Каким же героизмом долж­ны обладать люди, решившиеся на такой бой…

Потом выяснилось, что захваченные доку­менты — особой важности: в портфеле находи­лись бумаги штаба одной из дивизий гитлеров­цев и карта, с нанесенными на нее обозначе­ниями опорных пунктов. Кое-что рассказали офицеры. Из наградного листа Д. Н. Пичугина: «Своей разведкой лейтенант Пичугин обеспе­чил быструю переправу через Днепр части и этим способствовал быстрейшему наступлению на врага по ту сторону Днепра. Товарищ Пи­чугин достоин высшей правительственной наг­рады — присвоения звания Героя Советского Союза».

К награде лейтенанта Пичугина представил командир 44-го стрелкового полка, потом на наградном листе появилась подпись команди­ра 42-й стрелковой Смоленской дивизии, потом его подписал командир 69-го стрелкового кор­пуса… И на каждом этапе делалась пометка: «Лейтенант Пичугин достоин звания Героя Со­ветского Союза». Указом от 24 марта 1945 года Дмитрию Николаевичу Пичугину было при­своено это высокое звание и вручены орден Ленина и медаль «Золотая Звезда».

Но пока бумаги совершали свое положенное им движение, пока на каждой ступени коман­дования анализировался подвиг лейтенанта, он продолжал ходить в разведку, участвовал в боях — потому что ему нужно было дойти до Берлина, нужно было своими глазами увидеть последнюю агонию войны, укравшую у него столько мирных дней и ночей. Он дошел до Берлина. Не знаю — расписался на стенах рейхстага или нет. Наверное, расписался: пусть на этой, последней странице войны будет и его имя, имя лейтенанта Пичугина.

Всего сорок лет было отпущено ему для жизни. Он сумел прожить их достойно.

Л. ЖОЛМУ ХАМЕ ДОВА