Романютин Александр Иванович

Александр Иванович Романютин родился в 1924 го­ду в селе Георгиевка Курдайского района Джамбул- ской области Казахской ССР. Русский. Член КПСС? В 1930 году вместе с родителями переехал в рабочий по­селок^ Кант Киргизской ССР. Отсюда в сентябре 1942 года был призван в Советскую Армию и направлен в Харьковскую артиллерийскую школу. Старший лейте­нант, командир взвода противотанковых пушек.

Участвовал в боях на Степном, Воронежском, 1 и 2-м Белорусском, 1-м Украинском фронтах.

2 февраля 1944 года за проявленные мужество, от­вагу и геройство, отличное выполнение боевых зада­ний Александру Ивановичу Романютину присвоено звание Героя Советского Союза. Он был участником Парада Победы 24 июня 1945 года. За боевые заслуги в годы Великой Отечественной войны награжден двумя орденами Красного Знамени, орденами Александра Невского, Отечественной войны II степени, Красной Звезды и многими медалями.

В 1948 году демобилизовался из рядов Советской Армии.

В настоящее время А. II. Романютин живет в Кие­ве, трудится в НИИ строительных конструкций Гос­строя СССР заведующим сектором.

СТОЯЛИ НАСМЕРТЬ

Их дивизия подошла к Днепру севернее Киева и сразу же стала переправляться. Ко­мандир взвода 45-миллиметровых противо­танковых пушек старший лейтенант Алек­сандр Романютин отдал приказ искать лад­ные бревна и вязать плот для переброски орудий на тот, западный берег. Шла послед­няя неделя сентября 1943 года.

Кто видел форсирование Днепра, тот ни­когда не забудет этой картины, она и сейчас перед глазами Романютина. В голубом осен­нем небе постоянно висели фашистские са­молеты, справа и слева от их неказистого плотика поднимались огромные водяные стол­бы. Еще одна бомба, еще, считал про себя Александр. Ну до чего же широка река, ка­жется, нет ей конца и края, и где-то далеко впереди виден тот правый берег, где уже ус­пели высадиться первые наши бойцы и где началась гулкая стрельба.

— Берегись, «лапти» идут! — крикнул кто-то с соседнего плотика.

«Лапти» — это вражеские истребители «фокке-вульфы». Их прозвали так за то, что они ходят низко, над самой землей. Сразу трассирующие очереди потянулись вниз, од­на за другой — эх, только бы проскочить!

Вслед за «лаптями» показались «музы­канты» — «юнкерсы», поющие в воздухе на одной противной ноте. И снова — разрывы бомб, шипенье осколков, холодные фонтаны воды.

— Еще немного, — подбадривал бойцов Ро­манютин.

Назад пути не было. И тот, кто сорвался с плотиков, кто бросался в воду, спасаясь от осколков, все они плыли, кто быстрее, кто из последних сил, к западному берегу. Туда, где враг. Где опасность.

Наконец их плотик приткнулся к маленько­му песчаному острову, поросшему мелким ку­старником. Казалось, можно бы прийти в себя, передохнуть. Но нет, Романютин приказал плыть дальше, без остановки.

Вот и он, долгожданный правый берег, и все они четверо на плотике живые и даже осколком не задетые. Мягкий песок шуршал под ногами — спасительная земля.

— Окапываться немедленно! — впрочем, этого приказа старший лейтенант мог и не отдавать. Бойцы сами понимали, что надо быстрее окопаться и занять оборону. По самую ось вязли в песке орудия, от близких разры­вов обваливались окопы, но никто не обра­щал на это особого внимания. Они были уже здесь, здесь, куда рвались столько дней — и пусть фашист попробует теперь выбить их!

Утром над позициями нависли «юнкерсы». Сильный рев моторов дрожал в ушах, и от разрывов содрогалась земля. Ни единой ми­нуты передышки.

«Лишь бы осколками не разбило прице­лы», — думал Романютин. Он чувствовал, что воздушный налет — это всего-навсего прелю­дия к сегодняшнему бою, надо ждать танков. Так подсказывал ему его боевой опыт.

Воевал Романютин только год, но уже ус­пел повидать многое. За глаза солдаты звали его «наш Саша». И он не обижался, потому что и в самом деле был молод и лишь недав­но стал бриться. Его призвали, как только закончил среднюю школу в киргизском по­селке Кант, неподалеку от столицы республи­ки Фрунзе. Полгода учился Саша в артил­лерийском училище и, надев новенькие лей­тенантские погоны, прибыл на Воронежский фронт.

Все лето шли упорные бои, открывшие путь стремительным наступательным опера­циям. Главные силы наших были там, на про­тивоположном берегу, и здесь надо было удер­живать позиции до их подхода. Но сколько вре­мени держаться — день, два, неделю? Кто мог ответить им на этот нелегкий, но самый важный вопрос? Они только знали: сзади земли для них нет.

А железный треск все висел в воздухе и подавлял остальные звуки. Романютин вы­глянул из окопчика — все пространство впе­реди застилал черный дым. Кто-то слева крикнул: «Танки!», —и крик этот погас в гуле самолетов.

«Неужели уже началось?» — подумал Александр. Теперь он и сам увидел в разры­вах дыма танки. Они тяжело покачивались на неровностях, двигались треугольником, острие которого, казалось, клином врежется в нашу оборону и распорет ее надвое.

— Орудия к бою! — скомандовал Романю­тин.

Бойцы срывали чехлы с казенников, та­щили ящики с бронебойными снарядами бли­же, чтобы потом, когда начнется «это», уже не терять времени.

— Прицел двенадцать… Бронебойным… Огонь! — Александр сам плохо слышал слова своей команды, но его поняли. После первого выстрела танки шли, будто перед ними ни­чего и никого не было. Еще выстрел — и сно­ва мимо.

— Огонь… Огонь! — командовал Алек­сандр.

Передний танк вдруг приостановился, словно натолкнувшись на какую-то невиди­мую преграду, и неуклюже стал разворачи­ваться на месте — по нему побежало светлое пламя.

— Ага, есть один! — не удержал радост­ного возгласа Александр. — Давайте, ребята! Огонь!

С флангов заговорили наши пулеметы. Они били по пехоте противника, которая шла сле­дом за танками, прикрываясь их броней. Вра­жеские солдаты залегли, ждали подкреплений. А потом вставали и бежали вперед, и снова их останавливал орудийный и пулеметный огонь. Десять яростных атак отбили в тот день наши артиллеристы.

И вдруг замолкла пушка: двое из расчета убиты, остальные ранены. Романютин подбе­жал к орудию, пригнулся за щитом. Он бил прямой наводкой, посылая один снаряд за другим туда, откуда наступал враг.

Клубились разрывы, вражеский снаряд угодил в пушку. Его оглушило, толкнуло в сторону, но он не почувствовал боли. Алек­сандр был весь захвачен суматохой боя, он видел, что фашисты начинают отходить и что теперь им нельзя давать покоя.

— Вперед, за Родину! — скомандовал Ро­манютин и устремился вперед. И тут же под­нялись вслед за ним солдаты. Жестокой и ко­роткой была схватка — враг не выдержал, бросился бежать. В том бою старший лейте­нант Романютин лично уничтожил десять фа­шистов.

День клонился к вечеру. Багровый дым стелился перед их позициями, три вражеских танка так и остались на поле боя с разворо­ченными гусеницами, и огонь лениво лизал их железные остовы.

Саша вытер пот со лба. Надо было считать оставшихся в живых, готовиться к завтраш­нему дню.

За этот бой, за проявленные мужество и героизм старший лейтенант Александр Ива­нович Романютин был удостоен звания Героя Советского Союза.

Потом, после освобождения Киева, он со своей батареей шел и шел на запад, ранней весной 1944 года участвовал в разгроме кор- сунь-шевченковской группировки гитлеровцев. Там Александра тяжело ранило, и на несколь­ко месяцев он угодил в госпиталь. Лежал, лечился и завидовал своим ребятам, которые били врага уже на его территории; и не мог дождаться часа, когда снова попадет на пе­редовую.

Он все же успел. В мае 1945 года коман­довал Романютин батареей и встретил День Победы недалеко от Берлина, в войсках прос­лавленного полководца Маршала Советского Союза К. К. Рокоссовского.

Много городов повидал двадцатилетний офицер-артиллерист, только вот в Москве не довелось еще быть. А тут вызвали Романютина в штаб части, сказали: «Едешь в Москву, примешь участие в Параде Победы!»

Начались дни тренировок, а 24 июня он шагал по Красной площади в составе сводно­го полка 2-го Белорусского фронта. Ради этого торжественного часа сражался с нена­вистным врагом парень из рабочего поселка Кант, бил фашистов, проливал свою кровь — и победил.

Сейчас Александр Иванович живет в Кие­ве, часто бывает в гостях у молодых воинов. Любит он постоять на высоком берегу Днеп­ра, там, где создан Музей Великой Отечест­венной войны, где, словно живые, переправля­ются через могучий Днепр изваянные из кам­ня советские солдаты. Он смотрит и вспоми­нает себя молодого и тот страшный бой, когда надо было стоять насмерть — и они выстояли.

Цветут в мае на киевских улицах кашта­ны. Бушуют сиреневые сады. А над Днепром, как напоминание всем живым, бьется на лег­ком ветру Вечный огонь — огонь наших пла­менных сердец.

В. НИКСДОРФ