Шопоков Дуйшенкул

Дуйшенкул Шопоков родился в 1913 году в селе Шалта Сокулукского района Киргизской ССР в семье бедного крестьянина. Киргиз. Член КПСС. До войны работал в колхозе. Был членом правления колхоза. В конце августа 1941 года стал бойцом 316-й стрелко­вой дивизии.

Сражался под Москвой в числе 28 панфиловцев, защищавших подступы к столице в районе Волоко­ламского шоссе.

В бою 16 ноября 1941 года совершил бессмертный подвиг при сдерживании натиска 50 вражеских тан­ков у разъезда Дубосеково. В неравном бою погиб.

За проявленные доблесть, мужество, героизм 21 июля 1942 года Дуйшенкул Шопоков посмертно удо­стоен звания Героя Советского Союза.

Народ свято чтит память о Герое. Его именем назван колхоз, где он работал, одна из центральных улиц города Фрунзе, школы, пионерские дружины, в селе Шалта Сокулукского района Киргизской ССР открыт мемориальный музей, в городе Фрунзе уста­новлен бюст па Аллее Героев по проспекту «Молодая гвардия».

А ОТСТУПАТЬ НЕКУДА…

Жизнь дается один раз. Помимо отведен­ной человеку единственной жизни на земле он еще имеет и свое назначение в обществе.

Нелегко человеку прожить жизнь, достой­ную похвалы общества и государства, остаться в летописи родного народа, а если его деяния и творения общечеловечны, то и занять свое достойное место в истории всего человечества.

История знает немало имен, увековеченных в песнях, легендах, они, эти имена, как сим­вол храбрости и бесстрашия, переходят из уст в уста, из поколения в поколение. На них рав­няется молодежь, старшие воспитывают своих детей их примером. Именно к таким счастли­вым именам и относится имя славного сына киргизского народа Дуйшенкула Шопокова, удостоенного звания Героя Советского Союза, одного из защитников сердца нашей многона­циональной Родины—Москвы, павшего смертью храбрых в годы Великой Отечественной войны.

Нет необходимости останавливаться на ро­дословной Дуйшенкула Шопокова вплоть до седьмого колена, как это принято у киргизов. Но нелишне напомнить, что родился он в 1913 году в селе Шалта Сокулукского района в семье дехканина-бедняка. Дуйшенкул, как и все дети бедняцких киргизских семей того времени, рос в голоде и холоде, в унижениях и оскорблениях. Ему не пришлось получить даже начального образования, так как надо было помогать старым родителям, но он дал себе зарок, что непременно займется самооб­разованием.

Тяжела была юность хрупкого мальчишки Дуйшенкула, и все же он не падал духом, ра­ботал самозабвенно: пахал и сеял, пас овец. Особенно воодушевила его яркая заря Октября, благодаря которой киргизский народ стал рав­ным среди равных, из юрты кочевник пересе­лился в постоянное жилье с приусадебным участком, приобрел стабильный доход. А ког­да коллективизация коснулась киргизского крестьянства, Дуйшенкул первым записался в колхоз, затем его примеру последовали и ро­дители.

В 1930 году вместе с другими аильчанами Дуйшенкул стал за плуг. И радостно было на душе, когда он слышал в свой адрес: «Любит землю, как только можно любить родную мать». И впервые за свою жизнь он получил за труд в колхозе два мешка пшеницы и сорок девять рублей деньгами. Теперь он понял смысл новой жизни, поверил не только в свое будущее, но и в прекрасное завтра своего мно­гострадального народа. Осуществилась его дав­няя мечта построить дом, купить корову. А в минуты коротких передышек он читал, читал все, что оказывалось под рукой, записывал ин­тересные мысли карандашным огрызком.

Как-то приехал Дуйшенкул в город по кол­хозным делам и купил там две книги «Кедейкан» и «Джаныш-Байыш». Как только вер­нулся в аил, прочитал их своим аильчанам, и с тех пор закрепилась за ним слава «молдо бала», что означало грамотный юноша. Его стали приглашать в гости, чтобы он почитал умные книжки. Так Дуйшенкул за каких-то полгода выучил их наизусть и мог рассказы­вать на тоях, торжествах.

Вскоре Дуйшенкула, как самого грамотного представителя аила, назначили учителем толь­ко что открывшейся школы. К тому времени он вступил в комсомол. Через полгода из рай­онной инспекции народного образования прие­хал инспектор Джусупбек Назаров с провер­кой. К его немалому удивлению все ученики Дуйшенкула читали и писали. Вот и похвалил тогда Дуйшенкула инспектор. Но эта похвала больше тронула старика Шопока, нежели учи­теля. Когда того спрашивали: «Кто же приез­жал проверять твоего сына?», он с нескрывае­мой важностью отвечал: «Да Джусупбек, сын Назара, что в Ленинграде учился…»

Дуйшенкул стал первым учителем в своем аиле.

Вскоре его назначили на самый ответствен­ный участок — кладовщиком зернохранилища.

Дуйшенкул всей душой болел за судьбу колхоза, каждое его достижение принимал с восхищением, горевал, когда дела шли плохо. Однажды он пригласил к себе домой известно­го по всей округе кузнеца Сасыкула, что жил в соседнем аиле. После того, как разговори­лись, Дуйшенкул, знавший характер гостя, как бы мимоходом обронил:

— Саке, кто же в округе не знает, что у вас золотые руки. Даже русские из Маловод­ного приезжают к вам за советом. Вот и мы… Может, поможете построить кузницу?..

Хотя Сасыкул важно отнекивался, Дуй­шенкул понял, что знаменитый уста поможет. Так и вышло: вскоре в их колхозе появилась сказочная по тем временам кузница, а рядом вырос магазин для реализации ее продукции. Все теперь было в хозмаге колхоза. Если рань­ше за лопатой приходилось ездить аллах весть куда, то теперь глаза разбегались от разно­образия скобяных товаров собственного произ­водства.

В тридцатые годы грандиозными темпами развивается Осоавиахим (Общество содействия обороне, авиационному и химическому строи­тельству). Записывалась в общество вся моло­дежь, что свидетельствовало о том, что массо­вое развитие получает у нас спорт. Джигиты совершенствовали свое мастерство в верховой езде, девушки обучались санитарному делу. По инициативе Дуйшенкула выбрали простор­ную поляну для тренировок в конно-спортив­ных видах. В выходные дни здесь собирались для сдачи норм ГТО не только шалтинцы, но и молодежь соседних сел и аилов.

Заслуги Дуйшенкула в организации Осоавиахима были немалые. Именно поэтому выбор места для проведения крупных конно-спортив­ных соревнований республик Средней Азии и Казахстана в 1937 году пал на его аил. На тех соревнованиях Дуйшенкул Шопоков занял первое место в состязаниях по сабле и стрельбе. Был удостоен почетного звания «ворошилов­ский стрелок» первой ступени.

Затем он принимал активное участие в ар­мейских соревнованиях и три месяца вплот­ную занимался военно-прикладными видами спорта. О его заслугах узнала вся республика. В 1938 году одним из первых среди комсомоль­цев Чуйской долины он был принят в ряды ВКП(б).

И все же Дуйшенкул Шопоков по-прежне­му жил мыслью о земле. Однажды он собрал своих аильчан, и они отправились в соседнее дунганское село. Вначале люди не поняли смысла их поездки, но когда Дуйшенкул пока­зал им ухоженные земли, где не было ни со­ринки, шалтинцам стало неловко. Каких толь­ко овощей они не увидели на приусадебных участках дунган, а сады — настоящий рай земной. А что у них в Шалте? Заросли огороды колючкой да бурьяном…

Керимбюбю, будущая жена Дуйшенкула, была красавицей. Ни один джигит не мог пройти мимо, не будучи завороженным ее кра­сотой. Помнит Керимбюбю те незабываемые лунные ночи, когда на поляне у предгорья юноши и девушки забавлялись, играли, мило беседовали под разросшейся чинарой. Вспом­нила Керимбюбю и день проводов мужа на фронт. В тот день открыла бабушкин сундук, доставшийся ей как приданое, вытащила кара­кулевый тебетей и нежно надела на голову Дуйшенкула. Заметив тяжелые вздохи жены, муж решил успокоить ее:

— Нельзя, дорогая, убиваться так… Я дол­жен быть там, где все. Вернусь, обязательно вернусь…

— Ты только пиши, обязательно пиши, — только и смогла вымолвить Керимбюбю.

…Все это пронеслось в памяти Керимбюбю Шопоковой, словно на экране кино. Устала она сегодня, слишком много работала на свекло­вичной плантации. Решила чуточку отдохнуть и спрятаться от палящего зноя в домашней прохладе. Но, впрочем, редко это удавалось ей — стоило перешагнуть порог дома, как ее взгляд падал на портрет улыбающегося мужа, который как бы спрашивал: «Ну как, дорогая, устала? Отдохни, милая, трудись да воспиты­вай наших детей…» И она снова принималась за работу, теперь уже домашнюю…

Так было запланировано гитлеровскими захватчиками: любыми путями к концу сорок первого года овладеть Москвой. Но эта черная мечта осталась на бумаге. На защиту нашей столицы поднялись сотни тысяч советских лю­дей. На подступах к Москве стояла и 316-я стрелковая дивизия под командованием депу­тата Верховного Совета Киргизской ССР, ор­ганизатора этой дивизии генерал-майора И. В. Панфилова. Панфиловцы заняли пози­ции вдоль Волоколамского шоссе, по которому враг должен был двинуться на Москву. Здесь у разъезда Дубосеково обрели свое бессмертие 28 гвардейцев-панфиловцев.

Все предпринял враг для успешного осу­ществления прорыва: на участок обороны ди­визии были переброшены дополнительно тан­ки, минометы, орудия, не считая автоматчиков, мотоциклистов…

16 ноября 1941 года на рассвете началась неравная, ожесточенная и кровавая схватка. Не оставалось ни клочка земли в районе Во­локоламска, куда бы не упал вражеский снаряд или бомба. Но пальба так же неожиданно прекратилась, как и началась. Наступила таинственная тишина, какая могла предвещать очередную каверзу врага. Гитлеровцы решили, что дело сделано и теперь можно смело насту­пать. В атаку ринулись вражеские танки, за ними следовали автоматчики. Как только фа­шисты подошли на расстояние выстрела, раз­далась команда: «Огонь!» Автоматчики за­легли. Некоторым танкам удалось прорваться до окопов. Завязался жаркий бой.

Враг не ожидал такого ожесточенного со­противления. Ни одна пуля Дуйшенкула Шопокова не прошла мимо цели.

Наползали на окопы вражеские танки. Из­готовившись, бросил под гусеницы связку гра­нат. Содрогнулась земля от грохота. Второй танк тоже завертелся волчком. Остальные пять повернули назад. Но с правого фланга появилась новая группа танков. Десять, пят­надцать, двадцать… Послышался хриплый го­лос политрука Клочкова:

— Танков теперь больше, чем нас… Велика Россия, а отступать некуда. Позади Москва!

…На родине Дуйшенкула Шопокова на воз­вышении красуется его памятник. Окрест все поле усеяно цветами, легкая прохлада, тяну­щаяся с Джиламышского ущелья, нежно омы­вает лицо Дуйшенкула. На деревьях, что сос­тавили аллею, ведущую к памятнику, не ути­хает птичья трель…

Сегодня День Победы. Народ празднует свою Победу над немецким фашизмом. Особен­но нарядно выглядит Керимбюбю Шопокова. Этот праздник для нее—и торжество и скорбь. Ее уже ждали дети, внуки, правнуки. В Ке­римбюбю они видели маму, бабушку и праба­бушку, все побежали навстречу, одарили бу­кетами, осыпали ласковыми словами…

К этому моменту подоспели и мы, от имени Союза писателей республики поздравили Ке­римбюбю Шопокову с Днем Победы и возло­жили венок у подножия памятника.

— Спасибо, — поблагодарила Шопокова и, указывая на памятник мужу, добавила — се­годня бы ему исполнилось семьдесят. А он все такой же…

— А мы стареем, — согласился я.

— И ты весь уже седой…

— Жизнь-то неумолима, — улыбнулся я.

К памятнику Герою Советского Союза Дуй- шенкулу Шопокову пришли пионеры и ком­сомольцы, представители общественности сто­лицы и близлежащих районов. Так начались торжества, посвященные отважному сыну кир­гизского народа, павшему смертью храбрых в великой битве за свободу Отчизны.

М. ДЖАНГАЗИЕВ