Степаненко Василий Васильевич

Василий Васильевич Степаненко родился в 1923 го­ду в городе Павлодаре. Русский. Член КПСС. До Вели­кой Отечественной войны жил и учился в селе Беловодском Фрунзенской области Киргизской ССР. Коман­дир батареи минометчиков, гвардии капитан.

С 1941 года — курсант Фрунзенского военного пе­хотного училища. С 1942 года участвовал в боевых дей­ствиях на Центральном, 1-м Украинском фронтах, где показал себя смелым, находчивым командиром.

10 апреля 1945 года за отвагу и мужество, проявлен­ные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, за образцовое выполнение заданий командования Васи­лию Васильевичу Степаненко присвоено звание Героя Советского Союза.

2    мая 1945 года В. В. Степаненко геройски погиб. Имя его носят средняя школа № 2, пионерская дружи­на и улица в селе Беловодском.

ПИСЬМА С ФРОНТА

Зеленым шумом идет по земле весна. От­цвели сады. Алым пламенем маков полыхают горные склоны Киргизского Ала-Too. И ка­жется, что их отблеск лучится в пионерских галстуках ребятишек, собравшихся в очеред­ной поход по местам боевой славы.

У парадного входа Беловодской средней школы №2 — мраморная мемориальная дос­ка. Она установлена здесь в память о быв­шем ее ученике — Герое Советского Союза Василии Васильевиче Степаненко. И сама школа, и улица, на которой она находится, носят его имя.

Раскройте парадную дверь — и с портрета, что висит на стене, глянут на вас большие се­рые глаза юноши. А потом вы еще долго бу­дете вглядываться в смуглое лицо с высоким лбом и по-детски припухлыми губами.

Прошли десятилетия с тех пор, как Васи­лий Степаненко покинул стены родной школы. Давно уже состарились его сверстники. А он так и остался юношей с припухлыми по-дет­ски губами, таким, каким срисовал его худож­ник с семейной фотографии. И только «Золо­тая Звезда», любовно выписанная на гру­ди, отличает его от нынешних десятиклассни­ков.

Василия Степаненко не стало, когда этих ребят еще не было на свете. Но они знают и помнят его. Он оставил им в наследство свой бессмертный подвиг, свои письма.

«12 апреля 1945 года.

…Сегодня вступаю в бой, в последний бой перед концом войны. Счастлив тот, кто оста­нется жив. Пройдя сквозь испытания войны, он в мирной обстановке сумеет по-настояще­му ценить жизнь, радоваться ей.

Я обвожу взглядом своих бойцов. Сегодня ночью, наверное, многих из них не станет. Но живые будут стремиться к Берлину, к По­беде. Как и всегда, я надеюсь на свое молодое счастье!»

Счастье не обошло Василия. Это был не последний бой в его жизни. Последний был впереди. Тот самый, к которому он готовил себя с детства.

Его поколение знало, что предстоит смер­тельная схватка с фашизмом. Поджог рейхста­га. Кровь и горе Испании. Захват Чехослова­кии. Позор Франции. Этими тревожными со­бытиями жил Василий, жили его сверстники.

Он мечтал стать летчиком-истребителем, ле­тать так, как летал легендарный Валерий Чкалов. Закалял волю и тело. Дома он выпол­нял всю самую тяжелую работу: копал огород, рыл колодец, колол дрова. И прятал от мате­ри и сестер растертые до крови ладони.

Он любил стихи, любил музыку. Они от­крывали перед ним большой, светлый мир че­ловеческих чувств, наполняли жизнь сельско­го паренька глубоким содержанием.

Он всегда стремился к самостоятельности. К самостоятельности в суждениях и поступ­ках. В одном из писем матери писал:

«Напрасно Вы обременяете себя думами обо мне. Не нужно. Было время, когда Вы обо мне заботились, старались одеть, дали возмож­ность окончить десять классов. За это я Вам благодарен. Сейчас перенесите заботы на сес­тер: они в этом нуждаются». .

Скромностью, душевностью, любовью к родным и близким пронизаны эти строки, на­писанные Василием Степаненко — курсантом Фрунзенского пехотного училища:

«Во второй раз, мама, говорю Вам: зачем Вы передаете мне столько продуктов? Если будете по столько возить, ничего не буду брать. Я же знаю, как отражаются на Вас эти посылки. За их счет Вы могли быть сыты еще один-два дня. Мяса и сала не нужно. Ес­ли полкило хлеба или, может, конфет — боль­ше ничего.

Мама, как-нибудь передайте портянки, ес­ли есть — бумажные носки, если нет — доста­вать не старайтесь».

Василий мечтал стать летчиком. Но война по-своему распорядилась его судьбой.

«В классе нас было трое друзей, связанных одной мечтою, — вспоминают ветераны войны И. Ф. Лозицский и И. В. Капранов. — В рай­военкомате мы числились кандидатами в Военно-Воздушные Силы. С нетерпением жда­ли вызова в летное училище. Но направили нас в пехотное. Не помог даже рапорт на имя командующего Туркестанским военным округом.

В июле сорок второго года мы закончили Фрунзенское пехотное училище и в звании лейтенантов были направлены на фронт. А 5 августа под Воронежем разъехались в раз­ные части. Тогда никто из нас не думал, что видим Василия в последний раз».

Военная обстановка на Воронежском фрон­те была в то время очень тяжелой. К середи­не июля, отбросив наши войска за Дон, гит­леровцы завязали бои в его излучине, стремясь прорваться танковыми клиньями к Сталин­граду.

О серьезности создавшегося положения сви­детельствует известный приказ Верховного Главнокомандующего, в котором говорилось, что железным законом для действующих войск должно быть требование: «Ни шагу назад!»

Жестокие, кровопролитные бои не оставля­ли времени для фронтовой «акклиматизации» — и беловодский парень, пехотный лейтенант Василий Степаненко, оказался на самом от­ветственном участке длившейся уже целый год войны. Теперь судьбы фронта, армии, ди­визии, взвода, который ему доверили, стали его личной судьбой.

«9 августа 1942 года.

Здравствуйте, дорогие!

Сообщаю, что нахожусь на передовой. Си­жу в окопе. Добирался сюда под минометным и пулеметным огнем. Познакомился с коман­дирами отделений и бойцами, принял воору­жение. Фашисты — в двухстах метрах от нас. Мне с моего наблюдательного пункта видны их окопы и блиндажи. Снарядов и мин не жалеют — голову не высунешь. Одним сло­вом, окрестили что надо! Все же надеюсь еще повидать вас всех».

А спустя десять дней он пишет:

«Нахожусь в госпитале. Ухо не слышит: лопнула барабанная перепонка. Из-за сотря­сения мозга сильные боли в голове. Понача­лу не слушались ноги. Стараюсь больше хо­дить… Госпиталь в лесу. Природа красивая. До фронта отсюда километров сорок.

Будьте здоровы! Прошу не беспокоиться. Ваш Василий».

Тяжеля контузия требовала длительного лечения. Но Василий всем сердцем стремился на передовую. И снова жестокие, изнуритель­ные бои, смерть товарищей, горечь отступле­ния.

Враг продолжал рваться к Сталинграду, к Волге. Фашисты па Волге — это не укладыва­лось в сознании! От одной мысли об этом сжимались кулаки, боль и гнев подступали к сердцу. И когда начиналась великая эпопея разгрома гитлеровцев под Сталинградом, взвод Василия Степаненко был в первых рядах ата­кующих.

Вспоминая начало нашего наступления под Сталинградом, маршал К. К. Рокоссовский пи­сал: «…В бинокль слежу за штурмом меловых обрывистых высот… Видно, как наши бойцы, цепляясь за выступы, взбираются вверх. Мно­гие срываются, скатываются вниз, а потом опять упорно, помогая друг другу, карабкают­ся по круче и атакуют врага. Гитлеровцы от­биваются отчаянно, но не выдерживают. На­ша пехота сбрасывает их с высот…»

В декабре Василий был снова ранен. Сно­ва госпиталь. Потом — фронтовой резерв. Его короткие письма домой полны веры в скорую Победу над врагом.

«1 февраля 1943 года.

Нахожусь в резерве фронта. Ожидаю наз­начения. Часто думаю о доме.

Как вы живете? Жизнь идет вперед. Сес­тренки, наверно, подросли… Уже и не знаю, какими себе представить их…

Мне уже двадцать лет. Год прибавлю на войну и четыре — на институт. Итак, в двад­цать пять лет я должен стать самостоятель­ным гражданином. Такой проект жизни у меня наметился. Хочу обязательно получить высшее образование».

Сотни километров прошел с боями старший лейтенант Василий Степаненко. Он участво­вал в разгроме врага под Курском, в освобож­дении столицы Советской Украины — Киева. «…Двинулись дальше на запад,— пишет он в феврале 1944 года. — Идем по местам, где ког­да-то гулял Тарас Бульба. Недолго фашистам осталось держаться за Россию…»

«Здравствуй, дорогая сестра!

После двухмесячных ожесточенных боев наша часть вновь вышла на отдых. Жив, здо­ров. Позади — Львов, Старая Русса, Висла, Сандомир. Представлен к присвоению звания капитана и ордену».

Короткие, скупые строки фронтового пись­ма. Но за каждой строкой, каждым словом — ежечасный солдатский подвиг. Невольно при­ходят на память воспоминания маршала Г. К. Жукова о том, как одна из рот выполня­ла приказ форсировать Вислу:

«В роте было немногим более пятидесяти человек. Как только высадились на западном берегу, их сразу же обстрелял противник, а затем атаковал. Первую атаку отбили, но вслед за нею последовала вторая, а затем и третья. На следующий день их непрерывно атако­вывали вражеские танки и пехота. По­следняя атака была особенно ожесточенной. В роте осталось не более двенадцати человек. Перед последней атакой противника командир роты сказал: «Ребята, пас осталось мало. К вечеру подойдет подкрепление, а до вечера будем держаться до последней капли крови, но врагу своей позиции не сдадим».

Началась еще одна атака танков и пехо­ты противника. Несколько машин подошли почти вплотную. Командир метнул гранату, подбил танк, а под второй бросился сам со связкой гранат. Атака была отбита. Командир погиб. Из всей роты осталось шесть человек. А вскоре подошло подкрепление…

И в первые дни войны и теперь, на ее за­вершающем этапе, — пишет Г. К. Жуков, — не­изменна была величайшая готовность советско­го человека к самопожертвованию во имя Ро­дины…»

Сколько таких неимоверно трудных пере­прав было на фронтовом пути Василия!..

«28 января 1945 года.

Здравствуйте, дорогие!

Шестнадцать дней беспрерывно участвую в боях. Одним из первых со своим подразделе­нием форсировал реку Одер, за что представ­лен к высшей правительственной награде. Вче­ра получил звание капитана».

Василий ни слова не пишет о том, какой ценой досталась ему и его бойцам переправа через Одер. Мы узнали об этом из его наг­радного листа, из письма его сестры Валенти­ны Васильевны, которая приложила много сил для восстановления обстоятельств, связанных с подвигом ее брата.

Гитлеровцы называли Одер рекой герман­ской судьбы. Сюда было подтянуто более двухсот пехотных, танковых и моторизован­ных дивизий. Фашисты создали здесь мощную глубоко эшелонированную оборону. Гитлер и все германское верховное главнокомандование рассчитывали на Одере остановить наступление Красной Армии.

В полдень 23 января 467-й гвардейский минометный Львовский полк вышел па восточ­ный берег Одера. Батарея капитана Василия Степаненко с ходу приступила к форсирова­нию реки. Переправлялись под усиленным ог­нем противника. Вода вскипала от разрывов. Укрыться было негде. Но смельчаки упорно продвигались вперед.

В нескольких метрах от вражеского бере­га они бросились в ледяную воду. Жгучий хо­лод сковывал мышцы. Промокшие, отяжелев­шие шинели тянули ко дну. А ведь приходи­лось еще толкать перед собой плоты с мино­метами и боеприпасами.

Едва выскочив на берег, батарея Степанен­ко тотчас открыла огонь по укреплениям вра­га. Первый клочок земли на западном берегу был занят.

«…За отвагу и мужество, проявленные в боях с фашистскими захватчиками, за образ­цовое выполнение заданий командования дос­тоин правительственной награды — присвое­ния звания Героя Советского Союза»,— так пи­сал 28 января 1945 года в наградном листе на Василия Степаненко командир полка гвар­дии подполковник Чернявский.

А тем временем батарея капитана Степа­ненко, ломая яростное сопротивление гитлеров­цев. продолжала путь на запад.

Восемнадцатого февраля он пишет:

«Сегодня форсировали реку Шпрее, реку, на которой стоит Берлин. Гул боя уходит на Запад. Это хороший признак. Живу по-фронтовому: днем, часом, боем. До скорой встречи!»

Прошло два с половиной месяца. 2 мая над рейхстагом взметнулось Знамя Победы. «На­ши солдаты ликовали, — вспоминал впоследст­вии маршал К. К. Рокоссовский. — Я смотрел на их восторженные лица и радовался вместе с ними.

Победа! Это величайшее счастье для солда­та, сознание того, что ты помог своему наро­ду победить врага, отстоять свободу Родины, вернуть ей мир. Сознание того, что ты вы­полнил свой солдатский долг, долг тяжкий и прекрасный, выше которого нет ничего на земле!»

Знамя Победы реяло над рейхстагом. Это было последнее, что видел Василий Степанен­ко. Он дошел до Берлина. Об этом мечтал, об этом писал в своих письмах. Но главного своего обещания — остаться живым — сдер­жать не смог.

Сколько раз за годы войны смерть дышала ему в лицо, но проходила мимо. А здесь, в Берлине, у стен поверженного рейхстага, у порога долгожданной Победы разминуться с нею не удалось.

И вот еще одно письмо. Последнее.

«Уважаемая Августина Иосифовна!

По сообщению Военного Командования Ваш сын гвардии капитан Степаненко Васи­лий Васильевич в боях за Советскую Родину погиб смертью храбрых.

За героический подвиг, совершенный Ва­шим сыном Степаненко Василием Васильеви­чем в борьбе с гитлеровскими захватчиками, Президиум Верховного Совета СССР Указом от 10 апреля 1945 года присвоил ему высшую степень отличия — звание Героя Советского Союза.

Председатель Президиума Верховного Со­вета СССР Н. ШВЕРНИК».

Более сорока лет прошло с той поры, ког­да Василий Степаненко покинул стены род­ной школы. Давно уже стали отцами и деда­ми его сверстники.

Он не оставил им завещания. Он оставил им свой бессмертный подвиг и еще письма, ко­торые учат патриотизму, любви к Родине, му­жеству и стойкости.

М. РОНКИН,

Н. ТАРТАКОВСКИЙ