Свечников Павел Семенович

Павел Семенович Свечников родился в 1925 году в селе Кызыл-Туу Сокулукского района Киргизской ССР в крестьянской семье. Русский. Комсомолец. В Совет­скую Армию был призван в 1943 году. Гвардии сер­жант. Наводчик орудия истребительного противотанко­вого полка.

Боевое крещение получил на Воронежском фронте. С первых дней пребывания па войне сражался мужест­венно, смело.

24    декабря 1943 года за героический подвиг при защите плацдарма на западном берегу Днепра ему бы­ло присвоено звание Героя Советского Союза. Награж­ден орденами Красного Знамени и Отечественной вой­ны II степени.

16 января 1944 года в бою Павел Семенович Свечни­ков был тяжело ранен, скончался от ран.

БЕРЕГ ГЕРОЕВ

Уступая в Европе по протяженности лишь Волге и Дунаю, Днепр представлял собой серьезную естественную преграду для войск: скорость его течения местами доходит до 2 метров в секунду, ширина — до 3,5 километра, а глубина — до 12 метров. Высокий обрывис­тый правый берег господствует на большом протяжении над левым, низким.

Враг не только укрепил правый берег Дне­пра, но и создал сильные предмостные укре­пления на левом берегу. Все это должно бы­ло сделать, по его мнению, невозможным форсирование реки.

Важно не дать противнику оправиться и закрепиться на правом берегу Днепра, гово­рилось в директиве Ставки Верховного Глав­нокомандования. Для этого надо готовить войска к тому, чтобы при подходе к водной преграде немедленно ее форсировать, не ожи­дая прибытия понтонов и других табельных переправочных средств. Для форсирования надо использовать все, что попадется под ру­ку: рыбачьи лодки, плоты, бревна, пустые

бочки. Внезапность — важное условие победы на Днепре.

20—21 сентября в полосе наступления Во­ронежского фронта левый берег Днепра был полностью очищен от врага. Но, отступив на правый берег и взорвав за собой все мосты и переправы, противник обрушил на левый берег, занятый нашими войсками, минометный и артиллерийский огонь. В воздухе, сменяя друг друга, висели стаи вражеских бомбарди­ровщиков…

Части 40-й армии, в состав которой входил 1850-й истребительный противотанковый полк, по приказу командования должны были од­ними из первых переправиться через Днепр в районе букринской излучины.

Утром 22 сентября первые группы авто­матчиков, форсировав на подручных сред­ствах водный рубеж, закреплялись на правом берегу.

— Пора бы и нам на тот берег, — хмуро сказал сержант Свечников, глядя в сторону реки, кипевшей от разрывов мин и снарядов.

В ожидании, пока саперы наведут пере­правы, на левом берегу скапливались войска. Танки, артиллерия, пехота — все смешалось.

— Вот-вот, — поддержал        Свечникова его

друг Егоров, — пока для нас мостики построят с перилами, от нашей пушки одни колеса ос­танутся.              1

Прямо за их спиной разорвалось несколь­ко мин. Комья земли тяжело застучали по снарядным ящикам.

— Что ж вы предлагаете, по воздуху пе­релететь? — сердито бросил, оглянувшись па них, командир орудия старший сержант Иван Мезенцев.

— Зачем по воздуху, — спокойно продол­жал рассуждать Егоров, отряхивая с плащ- палатки землю,— можно и плот соорудить. Вон сколько пустых бочек. Да и доски най­дутся, если поискать…

Скатив к самому берегу несколько бочек, Егоров с помощью Свечникова начал связы­вать их веревкой. Деревянными пробками за­били горловины бочек. Потом сколотили на­стил из досок и опустили готовый плот в воду. Рядом, последовав их примеру, сооружали плоты другие артиллеристы.

От берега отчалили уже в сумерках.

— Ну вот и поплыли, — одобрительно кря­кнул Егоров, налегая на широкую доску, за­менявшую ему весло. С другого борта греб Свечников.

Еще днем Мезенцев, внимательно изучив в бинокль противоположный берег, приметил для высадки удобное место. Учитывая быстрое течение, переправу начали метров на двести выше по берегу. Но сейчас Мезенцев понял, что в своих расчетах ошибся. Течение быстро относило плот вниз по реке от намеченного места высадки.

— Еще, еще немного, ребята, — поторапли­вал он бойцов и, выхватив у одного из них ку­сок доски, начал яростно грести.

Выбиваясь из сил и сменяя друг друга, они боролись с течением. От близких раз­рывов снарядов и мин, обрушивающих на плот тонны воды, все уже давно промокли до нитки.

Берег был близко, когда один из снаря­дов рванул метрах в пяти от плота, сразу на­кренившегося на правый борт. Орудие резко посунулось, готовое соскользнуть в воду, но Свечников, вовремя подставив плечо, удержал его. А Егоров, придя ему на помощь, подсу­нул под колесо ящик со снарядами.

— Молодец, Павел! — крикнул Мезенцев, стараясь перекричать окружающий их грохот.

До берега оставалось метров двадцать, ког­да бочки царапнули песчаное дно. Плот оста­новился, как вкопанный.

— Всем в воду, — скомандовал Мезенцев

Облегченный плот, приподнявшись над во­дой, еще продвинулся на десяток метров. Вы­грузив ящики со снарядами, артиллеристы подогнали его почти к самому берегу и ска­тили орудие. Рядом причаливали еще два плота.

— Егоров, Свечников, разведайте обстанов­ку, — приказал Мезенцев. Но в ту же минуту из темноты вынырнули два бойца в плащ- палатках.

— Добро пожаловать, артиллерия, — при­подняв каску, широко улыбнулся один из автоматчиков. — А мы вас с утра ждем. Од­ними гранатами отбиваемся. Так что в самое время поспели…

— Здесь недалеко ложбинка есть, — про­должал второй, — сейчас поможем вам наверх выбраться. Позицию вам облюбовали заме­чательную.

В ту ночь па правый берег было перепра­влено еще несколько орудий 1850-го истреби­тельного противотанкового полка. К утру на захваченном плацдарме разгорелся жаркий бой. Командовал артиллеристами заместитель командира полка капитан Петров.

30 сентября плацдарм советских войск в букринской излучине был расширен до 11 километров по фронту и на 6 километров в глубину. Па нем к этому времени сосредото­чились основные силы 40-й армии, мотострел­ковые части 3-й гвардейской танковой армии. Однако основная часть артиллерии и танков находилась еще на левом берегу Днепра. Бои приняли крайне ожесточенный характер.

Мужество и отвагу, которые проявляли советские воины в битве за Днепр, вынужде­ны были признать даже враги. Через много лет гитлеровский генерал Дорн написал в сво­их воспоминаниях о войне: «Там, где пози­ции русских и немцев разделялись рекой, форсирования можно было ожидать в любой момент… Нередко мастерски использовалась тактика просачивания. Никакая бдительность не могла помешать русским с помощью раз­личных средств форсировать реку ночью. Часто русских внезапно обнаруживали в мес­тах, где их меньше всего можно было ожи­дать. Они действовали с невероятной быстро­той. Им было достаточно одной ночи, чтобы превратить небольшой плацдарм в мощный опорный пункт, из которого очень трудно было их выбить. Как только на плацдарме накапливалось достаточно сил, начиналось наступление».

Восьмой день, зарывшись в землю, они отражали яростные атаки противника. Оглу­шающие артобстрелы и бомбежки сменялись атаками автоматчиков. На смену захлебнув­шимся атакам пехоты из прибрежных лощин выползали танки. Уже не один их десяток, по­черневших от огня, с перебитыми гусеницами и развороченными бортами замер на равнине перед артиллерийскими позициями. Но они все шли и шли.

По ночам на правобережный плацдарм до­ставлялись на паромах и катерах боеприпа­сы, люди, техника. А днем над переправами через Днепр разгорались воздушные бои.

…Павел прикоснулся к стволу орудия и тут же отдернул ладонь от обжигающего ме­талла. Только что была отбита танковая ата­ка. Третья за сегодняшний день. Гул боя пе­реместился на правый фланг. Он устало при­сел на дно окопа.

Тлеющая сухая трава на краю окопа на­помнила детство, дымящиеся костры из сухих осенних листьев, которые с соседскими маль­чишками он зажигал по вечерам. Но тот огонь был добрым и мирным. А дым — теплым и домашним. Павел вспомнил про письмо. Не­дели две назад получил из дома, даже прочи­тать толком не успел. С тревогой нащупал в кармане смятый конверт: нет, не потерял.

Он разгладил ладонью смятый листок из ученической тетради, начал читать сначала.

«Дорогой сыночек, — писала мать,— не знаю, когда и где найдет тебя моя весточка. Ведь скоро твой день рождения. А тебя рядом с нами не будет. Решили послать тебе посылку с яблоками, твоими любимыми, из нашего сада…»

Павел вдруг перестал читать, мучительно припоминая, какое же сегодня число.

— Товарищ старший сержант, — негромко окликнул он командира, с закрытыми глаза­ми устало прислонившегося к стенке окопа. — Какое сегодня число?

— Тридцатое, тридцатое сентября сорок третьего года! — не открывая глаз, ответил Мезенцев.

— Вот это здорово, — вскрикнул Павел та­ким радостным голосом, что Мезенцев открыл глаза и удивленно посмотрел на него.

— Так у меня же сегодня день рождения, товарищ командир.

— Действительно, событие,— старший сер­жант придвинулся поближе. — И сколько же тебе стукнуло?

— Восемнадцать!

— Что? — Мезенцев во второй раз сделал удивленные глаза и посмотрел на Павла так, как будто увидел его впервые.

— В военкомате прибавил два года,— опе­редив вопрос командира, смущенно объяснил Павел. — Полсела нашего на фронт ушло. Хо­рош же я был, если бы всю войну дома про­сидел…

Только сейчас вдруг увидел Мезенцев, что один из лучших наводчиков батареи — еще совсем мальчишка. Вдруг увидел он и по- детски оттопыренные уши, и золотистый пу­шок над верхней губой.

— Да, что ж тебе подарить? — спохватил­ся Мезенцев и тут же, спяв с руки часы, про­тянул их Павлу.

— Да вы что, товарищ командир! Как же вы без них? — покраснел Павел.

— Бери, бери, носи на память, — сказал Мезенцев и надел часы на его руку.

Павел взглянул на часы: «Двенадцать со­рок…» и по-детски радостно улыбнулся.

Из-за пригорка раздался рокот танковых моторов. Фашисты пошли в очередную атаку.

— К бою! — скомандовал Мезенцев.

Орудийный расчет занял свои места. Пря­мо на них шли шесть танков. Свечников, при­пав к окуляру прицела, поймал в перекрестие головной танк.

— Огонь!

Орудие вздрогнуло, слегка откатившись на­зад. Павел увидел, как снаряд взорвался на лобовой броне. Танк продолжал идти.

— По гусеницам, Павел, по гусеницам, — стиснул зубы Мезенцев,— в лоб их не возь­мешь .

Второй снаряд перебил головному танку правую гусеницу, и тот па полном ходу рез­ко развернулся, подставив под удар левый борт. Еще два снаряда, посланные прямой на­водкой, взметнули под ним землю.

А из-за подожженного танка уже вывора­чивал другой. Его пушка, нацеленная прямо на их окоп, вела непрерывный огонь. Один из снарядов разорвался метрах в пяти, обдав их горячей волной. Осколки разбитого прицела больно резанули лицо.

За спиной вскрикнул Егоров. Павел огля­нулся и увидел его лежащим па дне окопа. Больно сжалось сердце, по, перехватив стро­гий взгляд командира, Павел вновь начал на­водить орудие.

Они продолжали бой, теперь уже вдвоем. Мезенцев подносил снаряды и заряжал.

Второй танк, будто споткнувшись о неви­димое препятствие, остановился и загорелся метрах в пятидесяти. Из его верхнего люка выпрыгивали танкисты п рассыпались в раз­ные стороны.

— Здорово мы их! — крикнул Павел и, не услышав ответа, оглянулся на командира. Мезенцев лежал у орудия со снарядом в ру­ках. Из-под пилотки по лицу струилась кровь…

Танк приближался. Свечников уже отчет­ливо видел каждую заклепку на его броне. Пятьдесят, сорок метров. Уверенные, что ору­дийный расчет полностью уничтожен, враже­ские танкисты не открывали огня.

— Подавитесь, сволочи! — крикнул сер­жант, уже не слыша своего голоса в грохоте боя. Перебитая танковая гусеница змеей спол­зла на землю. Танк огрызнулся одним выстре­лом, потом еще и еще, но снаряды с воем прошли чуть выше орудия.

«В лоб их не возьмёшь!» — пронеслись в го­лове слова командира, сказанные несколько минут назад. Свечников загнал в ствол оче­редной снаряд и стал наводить орудие. На миг ему показалось, что в смотровой щели танка сверкнули глаза механика-водителя вражеско­го танка. Он еще раз тщательно прицелился, прямо через орудийный ствол в смотровую щель.

Внутри танка что-то хрустнуло и в ту же секунду раздался оглушительный взрыв, при­поднявший танковую башню и отбросивший ее в сторону.

Оставшиеся танки, разворачиваясь, уходили назад.

Сержант бросил взгляд на часы. Стрелки показывали час дня. Бой длился всего двад­цать минут…

Форсирование Днепра с ходу после тяже­лых наступательных боев, на подручных сред­ствах, не ожидая накапливания сил и прибы­тия тяжелых переправочных средств, вошло в историю Великой Отечественной войны как беспримерный подвиг, совершенный не отдель­ными героями, а всей массой наступавших войск. За успешное форсирование этой серьез­ной водной преграды свыше 2 тысяч солдат, сержантов, офицеров и генералов были удо­стоены высшей награды — звания Героя Со­ветского Союза. Среди них и наш земляк- киргизстанец, гвардии сержант Павел Свеч­ников.

В. ЧЕРНЫШЕВ