Тайгараев Тукубай

Тукубай Тайгараев родился в 1923 году в селе Кедей-Арык Сузакского района Ошской области Киргиз­ской ССР. Киргиз. Член КПСС. В Советской Армии с сентября 1942 года. Девятнадцатилетним юношей ушел на фронт добровольцем. Сержант. Помощник командира отделения. Комсорг роты.

В Великой Отечественной войне принимал участие с июня 1943 года в составе 2-го Прибалтийского фронта. Отличился в боях на латвийской земле.

За смелость и отвагу, умелые действия по проры­ву обороны и участию в боях при преследовании противника 24 марта 1945 года сержанту Тукубаю Тайгараеву присвоено звание Героя Советского Союза посмертно.

Свято чтят память Героя земляки. Его имя носит один из совхозов Сузакского района Ошской области, школа, в которой ои учился. В доме, где он жил, открыт музей. В городе Джалал-Абаде одна из улиц названа его именем.

ВОЗВРАЩЕНИЕ СОЛДАТА

…Уже два года, как Тукубай на войне. А за один военный год он успел пережить то, что в иное время не прочувствовал бы за целую жизнь. Видел он смерть фронтовых товарищей своих и сам смотрел смерти в глаза, освобож­дал села и города, плакал на пепелищах и знал радость отмщения и торжества над врагом. Война вела его обычной своей дорогой — доро­гой тяжелого солдатского труда, который уже сам по себе — подвиг. Он был отличным солда­том и предельно честным товарищем, и никто не удивлялся этому, потому что он был ком­соргом, впередиидущим. «…Тайгараев первым поднимался на врага и призывал бойцов сле­довать за ним», — отмечается в документах военных лет.

Так было десятого июля 1944 года при про­рыве обороны противника у небольшого лат­вийского села. На подступах к сильно укреп­ленной высоте Тукубай одним из первых вор­вался в траншеи врага, преодолев раньше с помощью шинели проволочное заграждение.

Так было четыре дня спустя при прорыве второй линии обороны под деревней Сафоново. В бою, который отделение завязало в лесу с группой фашистов, отважный воин уничтожил десятерых из них, а пятерых взял в плен.

В середине июля сорок четвертого 375-й полк 219-й Идрицкой Краснознаменной стрел­ковой дивизии, в которой воевал Тукубай, вы­шел к местечку Рундене, близ которого прохо­дило широкое шоссе, имевшее важное значе­ние и для наших войск, и для противника. На дальних подходах к этому шоссе полк встретил ожесточенное сопротивление гитлеровцев. В краю лесов и болот успех наступления во мно­гом предопределяли дороги. Командование ре­шило выслать во вражеский тыл, к шоссе, груп­пу советских бойцов. Выбор пал на подразделе­ние старшего сержанта Хакима Ахметгалина.

На родине Тукубая редко выдается такая погода. Разгар лета, а тут — дождливо, ветрено. Под ногами хлюпает трясина, лишь местами хрустит прошлогодний валежник. Тукубай удовлетворенно прислушивается:

— Хрустит, слышите, друзья? Совсем как андижанская дыня хрустит.

— Только вот вкус у нее что-то больно уж солоноватый, — отзывается один из бойцов, кончиком языка трогая припотевшие губы.

Идут долго и трудно. И хотя всем тяжело, на усталость никто не жалуется. Двигаются че­рез проходы в минных полях, на Чертовом бо­лоте. С кочки на кочку, хватаясь за пучки тростника, за ветви чахлых сосенок. По одно­му переползают небольшие поляны, маскируясь травой, ветвями берез и пахучих сосен.

Был случай, когда Василий Андронов ли­цом к лицу столкнулся с вражеским связистом, и только вовремя пущенные в ход приемы сам­бо и нож спасли от беды.

Недалеко от села разведчики облюбовали высотку, с которой открывался широкий обзор. Окопались неслышно. Не прошло и получаса, как по координатам, сообщенным группой Ахметгалина, ударили первые снаряды нашей дальнобойной артиллерии.

Гитлеровцы скоро догадались: огонь совет­ских орудий корректируется с близкого расс­тояния. За отрядом смельчаков началась вра­жеская охота. А между тем в воздух продол­жали взлетать фашистские пушки, машины. Движение техники и живой силы на разворо­ченном шоссе почти прекратилось. Но и по на­шим бойцам все больше нарастал губительный огонь.

Чтобы избежать гибели хотя бы юной де­вушки-радистки, решили отправить ее в тыл. Не изменил приказа командир даже после ее настойчивых уговоров. Только и успел вослед ей пошутить Тукубай:

— Без рации не останешься. Будем домой возвращаться, еще и трофейную прихвачу…

До сумерек гитлеровцы попытались закрыть пути отхода. Командир заметил Тукубаю:

— Встретить бы гостей надо по чести. Не то — мешок. Тайгараев прикинул расстояние до соседнего холма, всмотрелся в темнеющую неподалеку цепочку вражеских солдат.

— Успеем ли?

Высохшим руслом, зарослями ивняка Тай­гараев и еще двое бойцов добрались до неболь­шой высотки. Окружавшие напоролись па плотный пулеметный огонь. Успели!

С рассвета следующего дня гитлеровцы стали атаковать горстку отважных с каждым часом все ожесточеннее и чаще. Высота взята в. железное кольцо. Одиннадцать вели круго­вую оборону. Земля, камни и трава — все во­круг дрожало от пулеметного и автоматного ог­ня, минных взрывов. Редели ряды смельчаков. Пали смертью храбрых командир Ахметгалин и заменивший его сержант Сыроежкин, оскол­ками мины смертельно ранены земляки-чува­ши Федор Ашмаров и Матвей Чернов, спасая от плена рядового Абдуллаева, погиб омский рабочий Яков Шакуров.

А гибель бесстрашного бойца Уразова?! До смертного часа стояла она в глазах потрясен­ного Тукубая. Трижды раненный комсомолец- пулеметчик был укрыт стариком-латышом в заброшенном сарае близ высотки. Сожгли фа­шисты сарай, сгорел Уразов…

Читатель, будет время, и дороги жизни обя­зательно приведут тебя в музей нашей воин­ской славы. И может статься, среди реликвий ты встретишь покоробленные, задымленные ор­дена — Уразова ли или иного героя — обнажи перед ними голову, навсегда прикажи своему сердцу быть мужественным и твердым, как этот обожженный металл.

…Редели ряды смельчаков. Иссякли боепри­пасы. Но шоссе бездействовало, и высота была нашей. Более двухсот гитлеровцев — под высо­той. Эти уже никогда не подымут руку па солнце и тишину.

— Рус, сдавайся, — доносится откуда-то снизу, из небольшого леска. И, подбадривая се­бя воинственными криками, гитлеровцы снова ползут в атаку.

«Врешь, сволочь, русские не сдаются», — вы­говаривает автомат Андронова. Кажется, они с Тукубаем на высоте теперь одни, совсем одни. Впервые до затуманенного сознания изранен­ного воина с такой обостренной ясностью дохо­дит смысл этого обобщенного «русские». Вдруг он с гордостью и особой силой почувствовал себя приобщенным к чему-то кровно единому, громадному, что вобрало в себя слово «Рос­сия». Сколько раз ему, ротному комсоргу, дово­дилось слышать и говорить об интернациональ­ном долге, о дружбе советских людей. И вот теперь, на маленьком клочке латвийской зем­ли, пришел и его час еще раз кровью скрепить нерасторжимое братство. Всколыхнувшееся чувство ответственности за все то, что было дорого и свято для него, киргиза, и его разно­языких побратимов, придало Тукубаю силы. Он поднял забинтованную голову с бруствера, автоматной очередью пришил к земле подняв­шуюся цепь фашистов.

Последней очередью. Автоматный диск опустел. Оставались гранаты, оставалась воз­можность биться насмерть с врагом врукопаш­ную…

О подвиге Тайгараева командир полка пол­ковник Бочаров, представивший одиннадцать отважных к званию Героев, 30 июля 1944 года в нагиадном листе писал:

«Когда отделение достигло высоты перед Рундене, противник подбросил свежие силы и перешел в контратаку силой до батальона на отделение, в составе которого и был Т. Тайга­раев. Вместе с командиром отделения Т. Тай­гараев обратился к бойцам с призывом: «Ум­рем, но высоту не отдадим!» Противник, имея численное превосходство, отрезал их от роты, но они продолжали вести бой в окружении. Три раза был ранен Т. Тайгараев, но продолжал бить по врагу из автомата и гранатами, и толь­ко когда кончились боеприпасы, он погиб смертью Храбрых героев в рукопашной схват­ке. Десятки вражеских трупов лежали под вы­сотой, где сражался сержант Тайгараев, но высоты он не покинул».

Из всего отделения живым на безымянной высоте был найден лишь истекающий кровью боец Андронов. Он-то и рассказал о подроб­ностях героического боя. Это чудо, но это было так — в течение двух суток одиннадцать со­ветских воинов на важном участке мешали от­ходу крупных сил гитлеровцев, до прихода на­ших частей не уступили врагу высоту… Все одиннадцать были удостоены Указом Прези­диума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 года звания Героя Советского Союза.

И вот мы на земле Героя. С понятным вол­нением всматриваемся в черты его земляков и побратимов, прислушиваясь к кипучему ритму их жизни. Как он любил негромкую землю свою! Тонущее в сизом мареве раздолье хлоп­ковых полей, звенящее июльское золото пше­ницы, синие горы Тянь-Шаня, что на востоке подступали к самому поселку его детства. Как часто в кромешном аду боев и в короткие часы солдатского привала, в щемяще радостные ми­нуты встреч с земляками чудились Туку баю звуки, запахи и краски отчей земли. Знают ли его имя здесь, помнят ли о нем?

Нет, недаром сказано: никто не забыт, нич­то не забыто. Биография Героя продолжается в сегодняшних делах ошских и джалалабадских, сузакских и араванских ребят. Шумят тополя и пряно пахнут во время цветения ака­ции на улице имени Тукубая Тайгараева в Джалал-Абаде, спешит колхозная детвора в школу, названную его именем. В родном селе Кедей-Арыке торжественно открыт Дом-музей Героя. Тысячи посетителей — друзей, родст­венников, односельчан, боевых побратимов — побывали здесь. Со всех концов страны, а боль­ше всего из Латвии, идут в адрес музея трога­тельные письма. Земляки бережно собрали многие дорогие реликвии, рассказывающие о жизни прославленного воина.

И с особым чувством люди знакомятся с за­писанным школьниками бесхитростным расска­зом матери Тукубая старой Лайли-апы. «Когда я узнала, что он уходит па фронт, заплакала. Один он у меня был». «Не плачь, мама, — ска­зал он ласково. — Дойду до Берлина и вер­нусь».

Вернулся бесстрашный сын своего наро­да — гранитным памятником шагнул к зданию правления колхоза, навечно вернулся в боевой строй своего полка, в трудовые шеренги свер­стников своих, двадцатилетних, ставших се­годня седыми ветеранами, и в сплоченные, по- юному счастливые ряды новых, растущих по­колений.

А. ЖИРКОВ