Тихонов Григорий Матвеевич

Григорий Матвеевич Тихонов родился в 1912 году в селе Семеновна Рузаевского района Кокчетавской области в семье крестьянина-бедняка. Русский. Член КПСС. В Советскую Армию был призван в 1940 году из города Фрунзе Киргизской ССР. Гвардии старший лейтенант. Командир сабельного эскадрона кавалерий­ского полка. Участник войны е белофиннами.

На фронтах Великой Отечественной войны с пер­вого ее дня. В боях с гитлеровскими оккупантами показал себя смелым и мужественным воином.

15 января 1944 года за проявленные героизм и от­вагу, умелое руководство эскадроном в тяжелых и неравных боях на подступах к Днепру и при его фор­сировании Григорию Матвеевичу Тихонову присвоено звание Героя Советского Союза. За боевые заслуги в годы войны был награжден орденами Александра Невского и Красной Звезды. Погиб 13 февраля 1944 года в бою за город Мозырь.

ШЛА КАВАЛЕРИЯ В АТАКУ…

То шагом, то рысью в походном строю идет эскадрон по пыльному проселку, изрытому гу­сеницами неприятельских танков, откатывав­шихся на Гомель под мощным натиском насту­павшей 61-й армии. Выгоревшая за лето поры­желая трава вдоль дороги со следами мазута и солярки слегка припорошена инеем первых сентябрьских заморозков. Утреннее солнце пригревает, поигрывает веселыми бликами на сбруях лошадей, на осунувшихся лицах бой­цов. В ушах стоит монотонный, усыпляющий топот копыт.

«Притомились ребята, устали. Ведь который день в боях, да и каких боях! — тепло, по-оте­чески подумал лейтенант Тихонов о бойцах своего эскадрона, окидывая взглядом изнурен­ные постоянным недосыпанием лица. — Хлоп­цы у меня — кремень! Знаю, будет сейчас при­каз — они не колеблясь ринутся под пули и будут драться самоотверженно, умело, не щадя себя… Устали, конечно, но сейчас нам отдыхать недосуг. Надо наступать, не давать врагу пере­дышки, только вперед, вперед…»

Рано утром после короткого отдыха 3-й сабельный эскадрон 62-го гвардейского кава­лерийского полка выступил на занятую фа­шистами деревню Ивашково. Снова, как и вче­ра, когда эскадрон освобождал колхоз «Первое Мая», предстоял бой. Как сложится он для конногвардейцев? Заранее всего не предус­мотришь, не предугадаешь. Враг все еще си­лен и обороняется упорно, остервенело, с отчая­нием обреченного хищника, нередко переходит в контратаки при поддержке танков и самохо­док. Одним лобовым натиском врага не всегда одолеешь, только людей потеряешь. Тут ну­жен обходной маневр, после Сталинграда гит­леровцы стали панически бояться окружения. В ином бою отсчет времени идет на секунды — столько отпущено командиру, чтобы принять то единственное, самое верное решение, что приведет бойцов к победе.

Ожесточенным и жарким было сражение за колхоз «Первое Мая», превращенный вра­гом в опорный пункт. Рвы, проволочные заг­раждения, опоясывавшие окопы с пулеметны­ми гнездами, говорили о намерении противни­ка остановить наступление советских частей. Огонь гитлеровцев был плотным и яростным, но это не испугало конногвардейцев. Ведомые в атаку своим командиром, они мощной летя­щей лавиной обрушились на врага и, с ходу преодолев рубеж гитлеровской обороны, ворва­лись в село. Казалось бы, исход боя предрешен. Фашисты, не выдержав натиска конников, по­бежали, оставалось лишь преследовать беспо­рядочно отступавшего противника.

Но дальнейшее продвижение эскадрона вдруг стало невозможным: убийственный огонь из глубины села, усиленный минометным об­стрелом, свидетельствовал о том, что гитлеров­ское командование сумело остановить паниче­ское бегство и организовало оборону на новом рубеже. Под массированным огневым прикры­тием гитлеровцы пошли в контратаку, пред­приняв отчаянную попытку оттеснить вступив­ших в село. В эти критические минуты боя лейтенант Тихонов отдал приказ двум взводам эскадрона совершить обходной маневр, зайти в тыл неприятеля и подавить его огневые точки.

Все три взвода ударили одновременно. Не ожидавшие такого поворота событий гитлеров­цы заметались в огневом кольце. В том бою на улицах колхоза «Первое Мая» свыше сотни вражеских солдат и офицеров нашли свой бес­славный конец. Десятки гитлеровцев, увидев, что сопротивление бессмысленно, сдались в плен, и лишь немногим на нескольких автомашинах удалось вырваться из окружения. Кавалеристы Тихонова захватили три радиостанции, грузо­вик с боеприпасами, оружие, другие трофеи.

Снова и снова мысленно перебирая все нюансы и перипетии недавнего боя, Григорий Матвеевич с удовлетворением думал о том, что действовал правильно, рисковал оправданно, как того требовала обстановка. Что ни говори, а конница сильна своей подвижностью, способ­ностью совершить стремительный маневр. Со­ветские конники всему миру показали в этой войне, что все разговоры о том, что кавалерия как род войск якобы изжила себя, явно преж­девременны. Конница оставалась незаменимой в рейдах по тылам врага, в наступательных операциях, когда необходимо было развить первоначальный успех, настичь и уничтожить оторвавшиеся от основных сил вражеские под­разделения.

В этих непрерывных боях на подступах к Днепру эскадрону противостояли, как пра­вило, превосходящие силы противника. Так было и у села Клачково, где, по данным раз­ведки, держал оборону венгерский пехотный полк, насчитывавший в своих рядах около ты­сячи солдат и офицеров. Конногвардейцам лей­тенанта Тихонова предстояло форсировать ре­ку Снов, атаковать врага в селе Клачково и, закрепившись на западном берегу, обеспечить переправу основных сил 62-го кавалерийского полка. Выяснив, что оборона противника бо­лее всего укреплена в северной части села, где сосредоточены его основные огневые пози­ции, Григорий Матвеевич решил форсировать Снов южнее Клачково и ударить по юго-вос­точной окраине села — с этой стороны, судя по всему, враг менее всего ожидал нападения.

Удалось скрытно переправиться через Снов и сосредоточиться для атаки на заранее наме­ченном рубеже. Это во многом обеспечило ус­пех дальнейших действий. Натиск советских конников был настолько неожиданным и ярост­ным, что оборонявшиеся не выдержали удара и в беспорядке отошли в глубь села, оставив в траншеях и на пути отступления более соро­ка убитых солдат и офицеров. Прошло какое- то время, прежде чем венгерская пехота, под­держиваемая тремя танками и двумя бронема­шинами, предприняла контратаку. Лейтенант Тихонов приказал бойцам занять оборону и держаться до подхода главных сил полка, кото­рый в этот час беспрепятственно форсировал Снов в том месте, где ранее переправился 3-й сабельный эскадрон.

Бой обещал быть жарким. Противник об­рушил на советских воинов всю мощь своего огня, но гвардейцы не дрогнули. Меткими выс­трелами они отсекали пехоту от танков и унич­тожали наступающих. Бронебойщики сумели подбить один танк и одну бронемашину. Вра­жеская атака захлебнулась. Еще некоторое время солдаты противника, понукаемые офи­церами, продолжали двигаться вперед, неся ощутимые потери, затем остановились и стали неудержимо отходить.

Григорий Матвеевич понимал, что неудача только на время обескуражила врага, перегруп­пировав свои силы, он наверняка опять пой­дет в контратаку. Лейтенант передал по цепи приказ быть начеку и готовиться к отражению новой атаки противника. Но события приняли другой оборот. На подмогу конногвардейцам Тихонова подоспели их боевые товарищи, и вот уже в полном составе 62-й гвардейский ка­валерийский полк вступил в бой, вытеснил вра­га из села Клачково и начал преследование от­ступающих. Это была победа…

Фронтовые дороги… Много их было у Гри­гория Матвеевича за три года Великой Отече­ственной. И кто знает, сколько еще ему пред­стоит пройти по этим нескончаемым дорогам— пыльным в летний зной, скованным ледяной коркой в зимнюю стужу, расплывающимся в грязевое месиво под обложными осенними дождями. Сколько их, дорог, впереди у лейте­нанта Тихонова, если не выбьет его из седла раньше срока вражеская пуля?

Так уж сложилось, что почти вся сознатель­ная жизнь Григория Матвеевича связана с ар­мией. Ему было двадцать, когда он стал крас­ноармейцем. Позади было трудное сиротское детство. Прошло оно в селе Семеновка Кокчетавской области, где и родился Гриша в бедной крестьянской семье. В голодном 1921 году умерли отец и мать Григория, и девятилетний мальчик пошел в люди. Ему не дали умереть с голоду. В те тяжелые годы, когда Советская страна залечивала раны, нанесенные граждан­ской войной и разрухой, тысячи малолетних

сирот бродили по ее дорогам, оседали в подва­лах городов. Этих ребят, отбившихся от нор­мальной жизни, называли беспризорниками. Для них создавались коммуны, детские дома. Один из таких домов приютил и Гришу Тихо­нова, заменив ему родителей и семью.

В армии в полной мере раскрылись способ­ности молодого воина, командование направи­ло красноармейца Тихонова учиться в Сверд­ловскую военную школу. Затем Григорий Мат­веевич служил на границе, охраняя мирный труд советских людей. В 1938 году, демобили­зовавшись, приехал в Киргизию, работал на станции Каинда. Но спустя два года, когда началась война с белофиннами, Родина снова призвала его в армейские ряды. На фронте Тихонов вступил в партию. С начала Великой Отечественной он — старший политрук, затем командир кавалерийских подразделений. В пер­вых же боях проявился командирский талант Тихонова. За умелое руководство вверенными ему людьми, за личное мужество, отвагу и храбрость Григорий Матвеевич был награжден орденами Красной Звезды и Александра Нев­ского.

…Все выше солнце, все отвеснее его лучи, ласково согревающие людей и коней. Небо над головой синее, ясное, без единого облачка. И воздух какой-то необыкновенный, сладкова­тый и терпкий, растворивший в себе запахи увядающих трав и цветов, и дышится удиви­тельно легко, и вольный веселый ветерок льет­ся навстречу всадникам, щекочет загрубевшие, обветренные лица. Благодать! Будто и нет войны. А вот п село Ивашково. Белые украин­ские хаты выглядели по-особенному мирно сре­ди тронутых желтизной садов. Красивое село. Но там, за этими белыми хатами, притаился коварный и жестокий враг.

Местность перед селом была открытая, и вражеская часть, занимавшая Ивашково, встретила наступавших кавалеристов плотным прицельным огнем. А затем из-за хат и садов стали выкатываться танки и, построившись в боевой порядок, тяжело поползли, надсадно рокоча моторами, стреляя на ходу. Командир эскадрона приказал спешиться и занять обо­рону, приготовить к бою гранаты и противо­танковые ружья. Танки приближались. «Один, два, три, четыре…»—глядя в бинокль, считал Тихонов. Он насчитал шесть «тигров», седьмой была самоходная пушка «фердинанд». За тан­ками бежали серые фигурки вражеской пехо­ты. «Ничего, выдержим. И не такое выдержи­вали…» — подумал Григорий Матвеевич, опус­тив бинокль.

Бой разгорался. Гвардейцы встретили неприятельские танки метким огнем противотан­ковых ружей и гранатами, дружно ударили из пулеметов и автоматов по вражеской пехоте, отрезая ее от танков и прижимая к земле. Вот от точных попаданий бронебойщиков задымил­ся и вдруг вспыхнул факелом «фердинанд», «тигры» будто в нерешительности останови­лись, а затем, огрызаясь огнем, попятились на­зад. Происходило, на первый взгляд, невероят­ное: противник, имея явный перевес в огневой мощи и живой силе, отступал, не сумев одо­леть спешившихся советских кавалеристов. Видно, моральный дух фашистских вояк был невысок, в этом они явно уступали нашим кон­никам. Но именно моральное превосходство советских воинов, их стойкость, их мужество предопределили в конечном счете исход этого сражения. Враг не посмел более атаковать, а конногвардейцы лейтенанта Тихонова вместе с остальными эскадронами подошедшего вско­ре полка перешли в наступление. В Ивашково они вошли победителями.

25 сентября сорок третьего года 3-й сабель­ный эскадрон, продолжавший движение в аван­гарде 62-го кавалерийского полка, вышел к Днепру. По пологому зеленому берегу, густо поросшему ивняком, всадники приблизились к днепровской воде, спешившись, напоили ко­ней. Перед ними на сотни метров простиралась спокойная зеленоватая водная гладь. Тихо, спокойно было и на противоположной, занятой врагом стороне этой великой славянской реки, воспетой поэтами. Пристально вглядывались бойцы в обманчивую настороженную тишину правого берега, на который в ближайшие дни им предстояло ступить освободителями родной земли. Тревожно и радостно было на душе.

В прибрежном лесу, южнее Гутты Крас­ной, расположились они на отдых, ожидая под­хода основных сил полка. Бойцы подумали прежде всего о своих боевых четвероногих по­мощниках: расседлали коней, почистили их, подлечили ушибы и царапины, проверили, не разболтались ли в походе подковы, скормили остатки овса, а потом еще кто сухариком поба­ловал друга, кто полакомил его припасеным кусочком сахара… Кони! Кони! Вы делите с ка­валеристами все тяготы и лишения походной жизни, вы служите верой и правдой своим се­докам, презрев все страхи, летите вместе с ни­ми, подобно урагану, навстречу ливню пуль и погибаете молча, прикрывая собой всадника от рокового кусочка свинца.

28 сентября 62-й кавалерийский полк по­лучил приказ форсировать Днепр и овладеть селом Нивки на западном берегу. Эскадрону лейтенанта Тихонова было приказано перепра­виться первым. Подготовка к выполнению за­дачи была недолгой. Соорудили из подручных средств полдюжины плотов, раздобыли не­сколько рыбацких лодок. Лично осмотрев мест­ность, Григорий Матвеевич принял решение переплыть Днепр северо-западнее села Домарки.  Здесь река изгибалась и в ширину была чуть более полукилометра. Это расстояние ка­валеристы преодолели под сильным артилле­рийско-минометным и пулеметным огнем про­тивника за один час и тридцать минут, и эти полтора часа для каждого из них были адской пыткой: они отвечали редкими, экономными очередями на шквал вражеского огня, отчаян­но боролись со своенравным днепровским те­чением, изо всей силы гребя к слишком мед­ленно приближавшемуся берегу.

Вражеский гарнизон, оборонявший Нивки, не выдержал ураганной атаки кавалеристов и поспешно отступил. Боевая задача, постав­ленная эскадрону командиром полка, была вы­полнена. Солнце ушло за горизонт, конногвар­дейцы продолжали наступление. В сумерках подошли к селу Усохи, решили атаковать под покровом ночи, делая ставку на внезапность. Этот расчет полностью оправдался: застигну­тые врасплох ночной атакой, фашисты в па­нике побежали. Утро следующего дня гвардей­цы лейтенанта Тихонова встретили на новых позициях за околицей села Усохи. На отвое­ванном ими плацдарме закрепились и осталь­ные эскадроны переправившегося через Днепр 62-го кавалерийского полка.

В тот день лейтенант Тихонов снова повел своих ребят в смелую кавалерийскую атаку. Гвардейцы стремительно ворвались в большое село Галки, ведя бой на его северо-восточной окраине и еще не зная, что с противоположной стороны в село влетел, сметая на своем пути врага, эскадрон лейтенанта Смирнова насту­павшего по соседству 60-го гвардейского кава­лерийского полка. Зажатый в клещи вражеский гарнизон был разбит наголову. Только на бое­вом счету гвардейцев лейтенанта Тихонова — свыше полусотни убитых солдат и офицеров противника и уничтоженная минометная ба­тарея.

За беспримерное мужество и отвагу, про­явленные в этих тяжелых боях на подступах к Днепру, при его форсировании и расшире­нии плацдарма на западном берегу многие бойцы-кавалеристы 3-го сабельного эскадрона 62-го гвардейского кавалерийского полка были награждены орденами и медалями СССР. А их командир — гвардии лейтенант Тихонов — был представлен к самой высокой награде Ро­дины. «За проявленный героизм и отвагу, за умелое руководство эскадроном в тяжелых не­равных боях товарищ Тихонов достоин звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда»,— так ука­зал в наградном листе командир 62-го гвардей­ского кавалерийского полка 16-й гвардейской Черниговской кавалерийской дивизии гвардии майор Маркорян.

В бою за белорусский город Мозырь 13 фев­раля 1944 года Герой Советского Союза гвар­дии старший лейтенант Григорий Матвеевич Тихонов пал смертью храбрых.

В. КИРЬЯНОВ