Трясин Ерминингельд Васильевич

Ерминингельд Васильевич Трясин родился в 1911 году в городе Алма-Ата Казахской ССР в семье слу­жащего. Русский. Член КПСС.

В 1930 году начал свою трудовую деятельность ра­бочим в изыскательном отряде треста «Чуйстрой» Киргизской ССР. В 1933 году был призван на службу в Советскую Армию. Капитан. Командир минометной батареи.

С ноября 1941 года — участник Великой Отечест­венной войны. Сражался на Западном, 2-м Белорус­ском и 1-м Украинском фронтах. В боях с немецко- фашистскими захватчиками постоянно проявлял1 без­заветную стойкость, мужество и отвагу.

10 апреля 1945 года за выдающиеся боевые подви­ги, проявленные в боях при форсировании реки Одер и захвате плацдарма на западном берегу реки, Ерминингельду Васильевичу Трясину было присвоено зва­ние Героя Советского Союза. Он был награжден так­же орденами Отечественной войны II степени, Крас­ной Звезды, медалями «За отвагу», «За боевые заслу­ги» и другими.

В 1946 году демобилизовался из рядов Советской Армии, жил в городе Фрунзе. Умер в ноябре 1982 года.

ЕГО ГРОЗНАЯ БАТАРЕЯ

С выцветшей фотографии смотрели чистые, чуть раскосые глаза из-под черных бровей; по- детски припухлые губы. Паренек одет в ши­нель, на голове фуражка со звездочкой. На обратной стороне надпись: «Курсант первого учебного дивизиона, первого Туркестанского горно-артиллерийского полка САВО Ерми­нингельд Васильевич Трясин. 1935 год».

Мы рассматриваем старые фотографии по- разному, каждый по-своему, думаем о былом. Трясин часто вздыхает.                                                                                               _

— Не выходят из головы слова песни «Где же вы, друзья-однополчане?..», когда смотрю на эти снимки,— говорит Ерминингельд Васи­льевич. — Не верится, что это — я. Фото 1935 года. Мы — выпускники училища. Вот Ва­сильев, Калашников, Власенко, Дедловский, Коберга, Киселев, Белемаев. Где они теперь? Верю, что никто не забыт ни Родиной, ни на­родом…

Ерминингельд Васильевич, что-то вспомнив, чуть растянул в улыбке губы, поднялся и нес­пешно пошел к книжному шкафу, открыл скри­пучую дверцу, покопался в домашнем архиве, нашел, что искал, протянул мне. Это было удо­стоверение личности отца Ерминингельда Ва­сильевича. Я прочитал: «Удостоверение № 126 Л—0769439. Трясин Василий Григорьевич, ро­дился 5 апреля 1888 года в г. Токмаке. Род занятий — землемер».

— Как видите, отец — мирного склада чело­век. И я, как говорится, в него. Землеустрои­тель. Начинал рабочим изыскательного отряда в тресте «Чуйстрой». Был перерыв: служил в армии. В августе 1939-го вырос до прораба.

К периоду, о котором вспомнил Ерминин­гельд Васильевич, относится постановление Со­вета Народных Комиссаров СССР и ЦК ВКП(б), в котором одобрялась инициатива колхозов, партийных и советских органов Кир­гизии о расширении посевной площади в бли­жайшие 5 лет на 175 тысяч гектаров и значи­тельном повышении урожайности сельскохозяй­ственных культур.

Народная пословица гласит: «Каждая пус­тыня имеет свое будущее, а будущее ее — вода».

Мутные, пенистые реки, вырвавшись из гор, уносили без пользы свои воды по старым рус­лам. Необходимо было повернуть течение гор­ных потоков, напоить ими плодородные земли долины.

В марте 1941 года 20-тысячная армия кол­хозников приступила к строительству Отуз- Адырского канала. В двухмесячный срок бы­ли закончены все земляные работы. И тогда 60 тысяч человек вышли на строительство пер­вой очереди Большого Чуйского канала, кото­рый, как намечалось, изменит лицо долины, дав воду 80 тысячам гектаров засушливых земель.

Ему было тридцать, когда он пришел на строительство БЧК… А в середине апреля 1941 года Трясина вызвали во Фрунзенский горвоенкомат. Затем с личным делом напра­вили к военному комиссару генерал-майору И. В. Панфилову. Вместе с Трясиным прибыло шестнадцать командиров запаса. Предпола­галось назначить их преподавателями созда­ющихся через месяц-другой курсов команди­ров артиллерийских частей.

Ерминингельд Васильевич говорит медлен­но. Его лицо одухотворено воспоминаниями. Возможно, в эти минуты он — там, на канале, где жарко было от солнца и работы.

— Двадцать четвертого июня работы на западной ветке БЧК были закончены…

Шел третий день войны.

6    ноября сорок первого фрунзенцы прово­жали своих сыновей на защиту Отечества. В качестве командира минометной роты 1270-го стрелкового полка 385-й стрелковой дивизии ушел на фронт и Трясин.

Яркие образцы мужества и отваги показа­ли воины 10-й армии Западного фронта в сра­жениях под Москвой, в длительных оборони­тельных боях на Смоленщине. Бойцы накреп­ко сковали действия врага, сдерживая его продвижение.

В августе 1943 года началось общее нас­тупление советских войск. Части 10-й армии, прорвав оборону противника, прошли 300 ки­лометров и достигли западных границ. Операцией «Багратион» успешно завершилось осво­бождение Белоруссии. Сокрушая оборону вра­га, наши войска вышли к реке Одер. Освобож­дена была большая часть Польши.

…Шли обходным путем в тыл противника, через лес, болото, по труднопроходимым зарос­лям. Впереди, спотыкаясь, вел цепочку навод­чик, взвалив на плечи минометный ствол, в свободной руке нес банник, заряжающий та­щил за спиной на лямках опорную плиту, сна­рядный — двуногу, подносчик нес лотки с ми­нами. Шли молча. Изредка взмывали ракеты, зависали над головой, тогда без команды ло­жились в холодную жижу. Наконец, болото кон­чилось. Еще километр-другой. Ноги едва дер­жат, ведь за плечами каждого немалый груз. Вот и окопы врага. Исчезает сама собою сла­бость, крепнет о дно-единственное желание: победить!

Враг не ожидал такой дерзкой вылазки. Решительность, внезапность обратили его в бегство. Но в этом бою, как впрочем и в каж­дом, не обошлось без жертв.

7         августа 1943 года Трясин был в-первый раз, но тяжело ранен. Долго находился на из­лечении. Считали, что другого пути, как в за­пас, у него нет. Однако в августе 1944 года Ерминингельд Васильевич снова вернулся на фронт командиром батареи 1-й гвардейской артиллерийской Глуховской Краснознаменной, орденов Суворова и Богдана Хмельницкого дивизии прорыва Резерва Главного Командо­вания. Узнав о мужестве брата, о его неуем­ном стремлении мстить врагу, сестра Тряси­на — Владислава Васильевна принимает реше­ние также пойти на фронт. Вскоре ефрейтор Владислава Трясина была зачислена в 731-й зенитный артиллерийский полк.

Ерминингельд Васильевич показывает мне дневниковые записи той военной поры. Горь­кие и радостные слова соседствуют рядом: «ос­тавили», «освободили». Перечисляются насе­ленные пункты нашей огромной страны. И не только города и районные центры, а и крошеч­ные селения: Синички, Каськово, Марьино, Замошье, Сердце-роща, Осмолово, Петровка, Загоричи, Людиново, Запрудное, Липки…

Нельзя без волнения читать и слушать ро­мантически звучащие названия городов и сел, ведь в каждом из них — братские могилы ос­вободителей родной земли от фашистского на­шествия, за каждой пядью земли цветущей ныне под солнцем — подвиг.

…Ледяная вода сковала тело. Показалось, умерли все нервные окончания, и все, что де­лали руки, ноги — было бесчувственно, только мозг боролся с обмороком. Проносились с визгом слепые пули, шлепались в воду невидимые осколки, а вздыбленные фонтаны от взрывов снарядов густо обдавали брызгами. До враже­ского берега оставалось все меньше, бешено колотилось сердце, борясь со смертью, но бес­покоило другое — не залить бы водой рацию. Капитан Трясин сам вызвался переправиться через Одер и по рации корректировать огонь батареи. Ранее ушедшие разведчики не вер­нулись, их обнаружил противник и прижал к земле, отрезав отход, но они отчаянно отби­вались. Когда Трясин перебрался через реку и приполз к разведчикам, ими была отбита уже пятая атака. Вышли из строя противотан­ковые средства, кончились боеприпасы. Было много раненых. Но горсточка отважных бойцов свято выполняла боевой приказ. Трясин пере­дал по рации обстановку. И тут дрогнула зем­ля. Это открыла огонь наша артиллерия. Под этот аккомпанемент начали форсировать реку передовые батальоны.

Наступление на Одерском плацдарме разви­валось медленно. Немецко-фашистское коман­дование подбрасывало сюда крупные резервы, пытаясь остановить наступательный порыв на­ших войск. Вот какую запись обнаружил я в архивных документах о подвиге Трясина, составленную командиром 16-й тяжелой минометной бригады гвардии полковником Сальциным 1 февраля 1945 года: «При форсировании Одера с пе­редовыми частями пехоты переправился через реку вместе с рацией и корректировал огонь своей батареи. Отразил пять контратак про­тивника, чем помог нашей пехоте успешно форсировать Одер и удержать плацдарм. В дальнейшем, несмотря на артиллерийско-ми­нометный огонь противника и бомбежку вра­жеской авиации, на подручных средствах без потерь переправил на западный берег Одера батарею и точным огнем способствовал расши­рению плацдарма…

Благодаря мужеству и стойкости капитана Трясина, его батарея при захвате плацдарма и отражении контратак противника уничтожи­ла роту вражеских солдат, четыре станковых пулемета, две пулеметные точки, две миномет­ные батареи».

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 апреля 1945 года капитану Е. В. Трясину было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

День Победы. Как он был от нас далек! Но он пришел.

Защитники Родины, кто вернулся с полей сражений, сменили военную форму на граж­данское платье, и начался их мирный труд, рав­ный подвигу. Демобилизовавшись, Ерминингельд Васильевич Трясин без промедления вер­нулся в строй созидателей, работал инженером в системе водного хозяйства республики.

На каком бы участке ни трудился Ерминингельд Васильевич, он являл собою образец дисциплины и примерного труда. Три дочери его и сын гордятся своим отцом и в делах своих стремятся быть на него похожими.

В последний раз мы встретились с Е. В. Трясиным в Токмаке на открытии памятника по­гибшим в годы войны токмакчанам. Среди мо­лодой поросли деревьев нового сквера возвы­шались три солдатские фигуры в бетоне, ря­дом — стеллы с именами погибших воинов.

Ерминингельд Васильевич стоял в кругу ветеранов, таких же, как и ои, чуть согбенных от пережитого и прожитых лет, на груди каж­дого сверкали многочисленные награды.

— Ну, как пишется?— поинтересовался Трясин.

— Пишу помаленьку.

— Вот о них напишите,— Ерминингельд Васильевич кивнул в сторону стоявших невда­леке четверых старых солдат,— вон тот, что с фотоаппаратом… Видите?

— Вижу.

— Так это — Петр Никифорович Чесноков. Прочитайте имена погибших на третьей стелле.

Я стал читать внимательно, неспешно. Плыли перед глазами печальные строки. Но тут же я остановился в недоумении: на грани­те было высечено: «Чесноков II. Н.».

— Да-да. Он самый,— подтвердил Ерминингельд Васильевич. — А тот, что без ноги — Сатыгул Монолдоров. Они вместе воевали… Напишите. О каждом напишите. Это долг ваш, современников, во имя мира будущих поколе­ний. Не ради славы.

Г. БЕЛОКОНЬ