Волковенко Афанасий Иванович

Афанасий Иванович Волковенко родился в 1907 го­ду в селе Покровка Локтевской волости Змеиногород­ского уезда Томской губернии в семье крестьянина- бедняка. Украинец. Осенью 1928 года Афанасия Вол­ковенко призвали на действительную военную служ­бу, после которой в 1931 году он переезжает жить в город Фрунзе и работает на административно-хозяйст­венной должности в артели «Кондитер». В конце июля 1941 года призван в Советскую Армию. Лейтенант. Командир эскадрона кавалерийского полка.

В Великой Отечественной войне участвовал с пер­вых ее дней. Прошел большой и славный боевой путь.

3 июня 1944 года А. И. Волковенко был удостоен звания Героя Советского Союза. Немного не дожил Герой до Победы. 6 ноября 1944 года, направляясь в отпуск, он был убит в стычке с бендеровцами. По­хоронен в городе Червоноармейске Ровенской области.

ШЕЛ ВПЕРЕД СОЛДАТ…

Они шли к линии фронта, а она, громыхая далекими орудийными раскатами, откатыва­лась все дальше на восток. Второй месяц шес­терка солдат во главе со старшиной Волковенко пробивалась из окружения к своим. Шли по ночам, а днем, притаившись в придорожных зарослях, со стиснутыми зубами смотрели на проносящиеся мимо колонны вражеских тан­ков и автомашин.

— Когда же остановят эту орду? — со зло­стью думал старшина и чувствовал, как указа­тельный палец немеет на спусковом крючке ручного пулемета.

Он оглянулся на ребят: не каждого из них узнали бы сейчас родные. Изможденные, с за­росшими лицами, запавшими от недосыпания глазами, в бинтах, почерневших от крови и при­сохших к ранам, они вновь и вновь находили в себе силы, чтобы подняться и идти вперед. Они честно дрались с первого дня войны до послед­него патрона, до последнего снаряда. Нет, не смогли они остановить огненный вал, прокатив­шийся над ними. Но и не были сломлены…

— Товарищ старшина, — оторвал его от раз­думий Сашка, самый молодой среди них крас­ноармеец с петлицами артиллериста. — Разре­шите доложить! Тут, неподалеку, я пушку на­шел, нашу 45-миллиметровку, — выпалил он переводя дыхание. Глаза у него горели.

— Ну и что? — недоуменно посмотрел на него Волковенко. — Сейчас и танк можно на дороге найти.

— Как что? — опешил Сашка. — Она же совсем целая. Даже снаряды есть. Это здесь, близко.

— Ладно, уговорил, — смягчился старши­на, — давай посмотрим твою артиллерию.

Через несколько минут короткими перебеж­ками они добрались до высотки, возвышавшей­ся метрах в трехстах от дороги.

В неглубоком окопе стояла пушка, нацелен­ная в сторону дороги. Среди разбитых ящиков из-под снарядов и пустых гильз лежал труп молодого лейтенанта-артиллериста. Уткнув­шись лицом в землю, он сжимал в руках сна­ряд. Казалось, что сейчас он поднимет голову, стряхнет с гимнастерки землю и продолжит бой.

Волковенко осторожно высвободил снаряд из рук лейтенанта и загнал его в ствол пушки. «Позиция действительно отличная, — поду­мал про себя старшина, —- прямая наводка».

— И снаряды, семь штук, целехоньких, — радостно сообщил Сашка, как будто продолжая его мысль. Волковенко уже давно понял, что задумал Сашка и какого приказа ждет от стар­шины.

— Значит, повоюем, — подмигнул старшина Сашке. — Давай, зови ребят…

Оставшиеся снаряды были бронебойные. Поэтому решено было дождаться очередной ко­лонны танков, выпустить все снаряды и уйти в лес.

Чтобы не терять времени, Волковенко при­казал расширить и углубить окоп, а рядом от­рыть еще, из которого, в случае необходимости, можно будет пулеметным огнем прикрыть от­ход группы.

На восточном склоне высотки похоронили лейтенанта.

Семь снарядов, заботливо протертых руками Сашки и уложенных рядом с пушкой, сверка­ли холодным блеском. Волковенко заметил, как исчезала усталость с солдатских лиц, как четко и старательно выполняли они его приказания.

День клонился к вечеру, когда вдали пос­лышался рокот танковых моторов.

— Всем — по местам, — скомандовал стар­шина. — Сперва бей по головной машине, — начал было давать указания Сашке, но заметив, как тот недовольно поморщился, решил больше не давить на самолюбие артиллериста.

Из-за поворота вынырнул размалеванный маскировочной окраской первый танк. За ним — второй, третий. Следом шла колонна грузовиков, крытых брезентом.

— Не торопись, Сашка, подпусти поближе, чтоб наверняка…

Волковенко не успел договорить, когда ог­лушительно грохнул первый выстрел. Голов­ной танк ткнулся в кювет и загорелся.

Будто судорога прошла по вражеской ко­лонне. Из грузовиков стали выпрыгивать гит­леровцы и, беспорядочно стреляя в разные стороны, рассыпались вдоль дороги.

— Огонь! — еще раз скомандовал старши­на, и второй снаряд ушел в сторону колонны.

После четвертого выстрела на дороге горе­ло уже два танка и грузовик.

— Молодец, Сашка! — крикнул Волко­венко…

А фашисты уже определили, с какой сторо­ны ведется огонь. Высотку осыпало пулемет­ным и автоматным дождем.

— Всем — в лес, — приказал старшина и, схватив ручной пулемет, стал стрелять корот­кими очередями, не давая фашистам подняться в атаку.

Выпустив последний снаряд, к старшине присоединился Сашка.

— А теперь, Сашок, и нам пора!

Шальные пули еще свистели им вслед, ког­да лесная чаща сомкнулась за их спиной…

Еще не раз на своем пути к фронту они вступали в бой. Их было уже не шестеро, а около тридцати. Но вел их по-прежнему стар­шина Волковенко.

Лишь в декабре они вышли к линии фрон­та. Как часто она представлялась им в море огня и грохоте взрывов. Но встретила их уди­вительная тишина. Лишь редкие выстрелы гулко раздавались в морозной ночной мгле, да с шипением раскалывали небо одиночные ра­кеты.

Высланные вперед разведчики, вернувшись через час, доложили, что впереди все спокойно. Гитлеровцы прячутся в блиндажах, даже не выставили охранение…

До рассвета оставалось около часа, когда старшина поднял людей. Вытянувшись в це­почку, они двинулись вперед.

И вдруг впереди, над линией фронта, ноч­ную тьму раскололи всполохи огня. Дрогнула земля от орудийной канонады. Тогда они не могли предположить, не могли узнать, что сло­мив натиск фашистских войск, рвавшихся к Москве, Красная Армия перешла в наступле­ние…

«В самое время добрались до своих, — при­меряя новый полушубок и сапоги, думал Вол­ковенко. — К горячему делу поспели».

 Через три дня после выхода из окружения он был направлен в 1-й гвардейский кавале­рийский корпус. Еще болело раненое плечо, не прошла усталость от сотен километров дорог. Но старшина старался не замечать этого. Он был среди своих.

Сломив сопротивление немецко-фашистских войск, армии Калининского, Западного и Брян­ского фронтов начали вклиниваться в оборону противника.

Приняв решение развивать контрнаступле­ние на всех стратегических направлениях, Ставка Верховного Главнокомандования пла­нировала нанести главный удар по группе ар­мий «Центр». Ее разгром намечалось осущест­вить в районе Ржев — Вязьма — Смоленск. На острие этого главного удара был и 1-й гвардей­ский кавалерийский корпус.

В середине февраля 1942 года южнее Вязь­мы корпус при поддержке воздушно-десантных частей и смоленских партизан вел ожесточен­ные бои, пытаясь прорваться в северном нап­равлении на соединение с частями 2-го кава­лерийского корпуса. Но попытка эта не удалась. Корпус вначале оказался отрезанным от своих главных сил, а затем попал в окружение.

Закрепившись в районе Дорогобужа, окру­женная группа советских войск создала проч­ную круговую оборону. Но эта оборона не бы­ла пассивной, в ожидании, когда основные си­лы придут на помощь.

Командир дивизии вызвал Волковенко поз­дним вечером.

— Командир четвертого эскадрона старши­на Волковенко прибыл по вашему приказа­нию, — доложил тот, войдя в блиндаж.

— Присаживайтесь, Афанасий Иванович, — совсем как-то по-домашнему начал разговор комдив.

Командиром эскадрона Волковенко был назначен неделю назад, вместо погибшего в последнем бою прежнего комэска.

— Разведчики сейчас вернулись, — про­должал комдив. — Гитлеровцы опять что-то за­мышляют. Вот здесь, — он ткнул карандашом в лежащую на столе карту, — у села Мышенки замечено необычное оживление. По их пред­положениям — до батальона пехоты. А вчера здесь тихо было.

— Значит, опять решили нас прощупать, товарищ генерал-майор, — заключил мысль ком­дива Волковенко и тут же добавил: — А что, если сегодня ночью ударить, пока они еще не окопались.

— Верно понимаешь обстановку, — одобрил комдив…

Через полчаса эскадрон был в седлах. Пря­мо на ходу Волковенко объяснил командирам взводов поставленную задачу и свой план:

— Ворвемся в село с двух сторон. Не ду­маю, чтобы фашисты выставили ночью боль­шие заслоны. У печек сейчас теплее. Да и чув­ствуют они себя в своем тылу. Поэтому поста­райтесь раньше времени себя не обнаружить. В мелкие перестрелки не ввязываться. Рассре­доточиться сразу по всему селу и уж потом на­чать ликвидацию очагов сопротивления.

К селу подошли без единого выстрела. Вок­руг стояла тишина. Лишь с противоположной околицы слышался одинокий лай чудом уце­левшей собаки.

Ночного нападения гитлеровцы не ожида­ли. Тем более кавалерийского эскадрона, кото­рый ворвался в село как вихрь. Из домов вы­скакивали полуодетые солдаты, пытаясь орга­низовать оборону. Но инициатива уже была на стороне кавалеристов. Бой длился не более получаса.

А еще через два часа Волковенко доклады­вал комдиву о выполнении боевого задания.

— Молодцы, ребята, — устало улыбнулся комдив. По всей вероятности, он тоже не сомк­нул глаз, ожидая возвращения эскадрона.

— Разрешите идти, товарищ генерал-май­ор, — повернулся было к выходу из блиндажа Волковенко. Но комдив остановил его.

— А это что? — заметил он проступившее пятно крови на левом рукаве полушубка.

— Да, так, немножко задело, — скромно пояснил старшина.

— Срочно на перевязку, а потом — отды­хать. Постараюсь до вечера не тревожить. Иди, старшина, и передай всем ребятам благодар­ность от меня…

Еще не раз той весной сорок второго эскад­рон под командованием старшины Волковенко выполнял ответственные боевые задания, на­нося противнику ощутимый урон в живой си­ле и технике.

В конце мая враг вновь предпринял попыт­ку уничтожить окруженный кавалерийский корпус. В районе села Дракино при поддержке авиации и 35 танков гитлеровцы решили прор­вать оборону кавалеристов и окружить 6-й гвардейский полк. Основной удар пришелся на правый фланг, где держал оборону четвертый эскадрон. Одна атака следовала за другой, но сломить оборону противнику не удалось. Оста­вив на поле боя около сотни убитых солдат и десять танков, враг отступил.

Однако немецко-фашистское командование не могло успокоиться. Для уничтожения окру­женных советских частей в бой вводились все новые значительные силы.

Обладая большим численным и техниче­ским превосходством, вражеские соединения на­чали теснить наши части. Учитывая сложив­шуюся обстановку, советское командование приняло решение о выводе из-под Дорогобужа партизанских соединений и воинских частей.

Когда ночью накануне прорыва обсужда­лись обстановка и возможные варианты выхо­да из окружения, попросил слова Волковенко.

— Предлагаю прорываться в районе дерев­ни Ляхово, — начал он. — Да и коннице есть где развернуться. Ударить надо одним кулаком, чтоб наверняка. Очень прошу в ударную груп­пу прорыва поставить мой эскадрон. Ребята не подведут. Верю в каждого, как в себя.

И эскадрой выполнил поставленную перед ним задачу. 19 июня 1942 года, первым пробив брешь в обороне противника, он обеспечил вы­ход корпуса из окружения и переход линии фронта.

За эти бои в окружении под Вязьмой сотни солдат и офицеров были представлены к госу­дарственным наградам. В числе удостоенных звания Героя Советского Союза был и Афана­сий Иванович Волковенко.

Сообщение о присвоении ему высокого зва­ния нашло его в Польше, в июне 1944 года. 1-й гвардейский кавалерийский корпус в ожесто­ченных боях продвигался к границам фашист­ской Германии. Проявляя мужество и героизм, эскадрон под командованием лейтенанта Вол­ковенко освобождал польские города и села. В конце июля в одном из боев Афанасий Ивано­вич вновь был ранен. После излечения во фронтовом госпитале ему был предоставлен кратковременный отпуск.

Но ему не суждено было вновь увидеть Кир­гизию. На одном из полустанков эшелон, в котором он ехал, обстреляла банда бендеровцев. В этом последнем бою лейтенант Волко­венко погиб.

В- ЧЕРНЫШЕВ